Друг отца. Сломанные принципы

Пролог

Марк

Если бы я знал, чем всё это закончится, я бы всё равно открыл дверь.

Не потому что хотел или должен был, а потому что в тот момент, когда она стояла передо мной – с чемоданом, прямой спиной и упрямым взглядом – я понял: выбора у меня нет. Уже тогда в голове щелкнула мысль, что всё закончится плохо, но я отмахнулся от нее, как от бредовой.

В глазах Алины не было ни благодарности, ни страха, только вызов и внутренняя готовность пройти сквозь меня, если я не отступлю.

И я отступил.

Она прошла, и прихожая тут же наполнилась ароматом легкого цветочного парфюма. Таким приятным и притягательным, но точно бьющим в центр мозга, вышибая к чертям всю логику и контроль.

О да, я еще тогда всё понял. Понял и всё равно пустил ее внутрь.

Меня об этом попросил друг, а я не умею отказывать тем, кто когда-то вытащил меня из персонального ада. Всем остальным было плевать, а он помог.

Петя позвонил и сказал: «Прими Алину на месяц. Помоги. Она взрослая, не создаст проблем».

Но она – не проблема. Она – тектонический сдвиг.

Да, я согласился принять дочь друга на месяц.

Потому что, чёрт возьми, я думал, что смогу удержать себя в руках. У меня были принципы. Жесткие. Чёткие границы, за которые никто не заходил.

Я не пускал в дом женщин. Никогда. Даже на ночь. Потому что секс – это разрядка для тела, а дом – это тишина для души. В своей жизни «после» тишину я не делил.

Ни с кем.

Но она – не была просто женщиной. И не была просто дочерью друга. С первого дня – это стало ясно. В ее взгляде не было наигранной наивности. В ее голосе не было мольбы. Она не искала одобрения. Она жила по-своему. В моем доме.

В пространстве, которое я годами выстраивал, чтобы ничто не могло пробить мою крепость изнутри.

Тишина. Порядок. Контроль.

Всё это рассыпалось, едва она переступила порог.

Она ничего не делала специально. Не играла. Не соблазняла.

Она просто была собой.

Как морозный утренний воздух, от которого хочется вдохнуть глубже, даже если знаешь, что заболеешь.

И именно это было самым опасным.

Для нас.

Я смотрел на нее и вспоминал, как она выглядела в десять лет. Маленькая девочка, сжимающая руку отца на похоронах матери. Молчаливая. Не рыдающая. Алина просто смотрела в одну точку, и я тогда подумал: бедная малышка. Ей пришлось пройти через ад. Она буквально на глазах становилась старше и не по годам осознаннее, будто в свои десять поняла то, чего другим порой жизни мало для понимания.

С тех пор я больше ее не видел, только по телефону слышал от друга о ее успехах.

У меня была своя жизнь.

У меня были свои принципы. Я жил по ним. Держал дистанцию. Не подпускал никого. Не позволял себе ни шагу в сторону. Я выжил после того, что сделала со мной бывшая жена. Я построил заново всё, что развалилось, – и поклялся себе: никогда больше.

Но эта молодая женщина – уже не та девочка с похорон. И она не просила ничего. Просто жила в моем доме. Просто дышала со мной одним воздухом.

А я…

Я начал забывать, как дышал до нее.

Я не знаю, в какой момент всё изменилось. Я даже не успел понять, как пересек черту. Сначала в мыслях, а потом… Потом случилось то, что я не смог остановить.

Теперь мое нутро кричит об опасности, потому что я понял, что теряю себя. Ради нее.

Ради той, которую не имею права хотеть.

Не имею права, но хочу. Безумно. До помутнения рассудка.

Принципы – это красиво и благородно. Пока не появляется кто-то, ради кого их захочется сломать.

И дело не в предстоящем сложном выборе, который я вынужден сделать.

А в том, что я уже его сделал.

Но я не уверен, что выбрал правильно.