Другая истинная. Вторая жена дракона

Глава 6

— Баю-баю-баюшки, да прискакали заюшки. Люли-люли-люлюшки, да прилетели гулюшки. Стали гули гулевать, да стал мой милый засыпать, — мурлыкала я колыбельную, укачивая на руках сынишку и вспоминая те счастливые дни, когда пела детские песенки своей крохотной доченьке.

Нянечка Флоренс тем временем перестилала колыбель, тихо пыхтя, обозленная моим рассказом о выходке первой жены за праздничным столом.

— Ох, не будет тебе тут жизни, не будет, — причитала сердобольная женщина. — Бежать тебе надо, милая, — застыла она с пеленкой в руках и устремила взгляд в широкое окно.

— Да как я убегу, Фло? Здесь мой ребенок. Мой, понимаешь? — я чувствовала не только усталость, но и безысходность, острую, как осколок стекла. Жизнь в этом роскошном, но пропитанном ненавистью ко мне особняке, становилась невыносимой. Каждый день — новый акт в спектакле, где я играю роль безвольной прислуги.

Мой мальчик спокойно спал на руках, его дыхание было ровным. Я погладила нежные щечки Сэма, чувствуя прилив материнской любви, той любви, которая давала мне силы жить дальше. Но долго я не смогу терпеть. Нянечка права.

Взгляд Флоренс в широкое окно заставил меня задуматься. Бежать… Куда? К кому? У меня нет ничего и никого, кроме сына и нескольких драгоценностей Соломеи, которые я тайно сберегла на случай нужды.

— С ребенком все будет хорошо. Хозяин окружит первенца заботой. А вот тебя Шармилла со свету сживет! — помогла она мне уложить малыша в колыбель и усадила в кресло у камина. Вручила стакан теплого молока. — Нам надо за ней следить через тайные ходы. Я уже договорилась с горничной. Она дала мне ключи от потайной двери, что в нише коридора крыла прислуги, — выудила она из кармана железный ключ и тут же положила его обратно. — Попрошу кузнеца сделать для тебя такой же.

— Если кто-то из Ройсов узнает… — хотелось откреститься от опасной затеи нянечки, но она была настроена воинственно.

— Не узнает никто. Прислуга не станет болтать. За последние дни Шармилла всех успела достать. Ее уже все ненавидят, — подмигнула женщина и в этот миг дверь с грохотом распахнулась, от чего я вздрогнула и обернулась на шум.

В проеме застыла высокая фигура Торена в строгом идеально сидящем свадебном костюме цвета темного шоколада. Надо отдать должное этому миру. Все мужчины-драконы здесь, как на подбор. Можно смело на обложки модных журналов фотографировать. Да и сущность звериная чувствовалась на инстинктивном уровне.

Одним лишь жестом он заставил Флоренс выбежать из покоев, оставив нас наедине. Я подскочила с места и выпрямилась. Он подошел к колыбели и с нежностью посмотрел на спящего младенца, а потом перевел на меня пронизывающий насквозь взгляд темных глаз.

Воздух между нами сгустился до такой степени, что казалось, его можно потрогать, словно липкую паутину. Я попыталась что-то сказать, но язык прилип к нёбу. В горле стоял ком, душа дрожала от страха и непонятного предчувствия.

— Никак не могу привыкнуть, что Соломеи больше нет, — подошел он ко мне почти вплотную и провел ладонью по волосам, втянул носом воздух. Глаза дракона загорелись обожанием и страстью.

— Понимаю ваши чувства, — осторожно отпрянула, но его сильная рука все еще ощущалась на моих волосах. Я на миг прикрыла веки, пытаясь приглушить вспыхнувшие воспоминания: смех Соломеи, ее яркий, словно солнечный свет, взгляд, ее неукротимый дух. Их ночи любви с мужем, необузданную страсть и слова нежности. — Но вы встретили новую любовь, — распахнула глаза и обомлела от того, как близко его губы застыли у моих губ.

— Ты все помнишь, правда? — проигнорировал он мое высказывание о его новой жене.

Я легонько кивнула, боясь с ним соприкоснуться.

— Ты помнишь и чувствуешь, — голос его был низким, словно раскаты грома, но в то же время ласковым, как шепот летнего дождя. Его дыхание обжигало мою кожу, и я чувствовала, как учащается сердцебиение.

Полные необузданной энергии черные глаза дракона пламенели не только страстью, в них читалась мучительная тоска.

— Вот и я не могу забыть. Смотрю на тебя и схожу с ума. Вдыхаю твой запах и проваливаюсь в бездну.

— Я тоже, — прошептала непроизвольно, будто Соломея вдруг ожила и ответила за себя.

Он приблизился еще теснее, и я уже чувствовала тепло его тела, как волну обжигающего жара, проникающую сквозь тонкую ткань моего платья. Его рука, сильная и резкая, как стальная цепь, коснулась моего лица, легко проведя по щеке.

— Я не знаю, что делать, — захлопала ресницами, пожимая плечами. — Ваша жена…

— Сложно это все, — он притянул меня к себе, и я очутилась в крепких объятиях. — Мне трудно бороться с чувствами дракона, а ему с моими.

Невесомо коснулся моих губ. Его поцелуй был нежным и страстным одновременно, полным того же безумия и боли, что и его глаза.

— Не думай ни о чем сейчас, — прошептал он мне на ухо.

Я закрыла глаза, позволив себе погрузиться в этот вихрь эмоций. Вспомнила нежные руки Соломеи, которые так умело успокаивали мужа после долгих и изнурительных сражений. Вспомнила их страсть, их нежность, их абсолютную, всепоглощающую любовь. И я вспомнила, как он любил ее, как боготворил, как посвящал ей победы, как сгорал от ревности к любому мужчине, приблизившемуся к ней.

Его губы вновь коснулись моих, легким, едва заметным прикосновением, но в этом касании было столько боли, столько тоски, столько невыразимой печали, что мне стало невыносимо. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.