Другая истинная. Вторая жена дракона

Глава 9

Торен был прав. Путь до Нилейских земель на карете, запряженной четверкой лошадей, занял ровно сутки. К концу поездки меня уже сильно мутило от бесконечной тряски, а молоко в груди горело, требуя выхода. Пришлось пару раз останавливаться, чтобы сцедиться в тряпку. Кучер терпеливо ждал, не задавая никаких вопросов. Когда же я пыталась заговорить о поместье или бабушке, молчал, как рыба.

Перевязав ноющую от боли грудь, я ощутила озноб. Понимала, что температура повышается до обморочного состояния. Будучи не в состоянии рассматривать окрестности, я лежала на мягкой скамье кареты и мечтала поскорее оказаться в теплой постели. В беспробудный сон я окунулась уже в тот миг, когда кучер объявил о прибытии в место назначения.

Проснулась от того, что меня осторожно перекладывают на что-то мягкое. Глаза открылись с трудом, словно сквозь пелену. В нос ударил резкий, но приятный запах хвои и чего-то сладкого, напоминающего ваниль. Я попыталась приподняться, но тут же застонала от боли в груди и в голове. Комната, в которую меня перенесли, была полутемная, освещенная лишь несколькими свечами, расставленными на низком столике из темного дерева. Стены обиты темно-зеленым, чуть выцветшим гобеленом, изображающим цветущие сады. Воздух был пропитан тишиной, лишь легкое потрескивание свечей нарушало ее.

Женщина, чьи руки поглаживали меня, оказалась высокой и худой, с лицом, изборожденным морщинами, но глазами, полными доброты. Ее седые волосы были собраны в тугой узел на затылке. Она накрыла меня теплым, шерстяным пледом.

— Сложно представить, что ты там пережила, дитя. Флоренс поведала мне историю твоего переселения. Рассказала о тяжелой жизни в замке Ройс. Прости, что пришлось разлучить тебя с ребенком, но нянечка в письме меня убедила, что так будет лучше. Я хочу сохранить память о внучке, от которой отказалась вся наша хваленая семейка, будь она неладна! Выпей, — прошептала старушка тихим, успокаивающим голосом, — пей, легче станет. За ночь перегорит молоко, — подошла она со знаем дела к моей проблеме.

— Спасибо большое, — приняла я пузырек с пахнущей травами настойкой. Глотнула и скривилась от горьковатого вкуса.

— Я — Хелейна Нордак, бабушка Соломеи. Но ты уже, наверное, знаешь.

Я кивнула. Женщина помогла мне приподняться, подложив под спину подушки. Она принесла кружку с теплым молоком и ломтик чего-то, что пахло медом и корицей. Я пила молоко маленькими глотками, ощущая, как тепло разливается по телу.

— Я — София Коломейцева. После смерти очутилась в теле вашей внучки. Я мало о вас знаю. Судя по воспоминаниям Соломеи, вы не общались.

— Верно, — подтвердила моя собеседница, ее голос приобрел слегка ностальгический оттенок. — Дентон — мой единственный сын и отец Соломеи, никогда не позволял мне видеться с внуками. Отомстил за то, что не захотела делиться с ними наследством. Я-то знала, что растащат они «Дом у синих лотосов» по камушкам. Продадут и поделят. Ни какой памяти от дедушки не останется. А я храню все воспоминания о тех чудесных днях, когда он управлял поместьем. Вот станешь для меня хорошей внучкой и унаследуешь имение. Хотелось бы посмотреть на их лица, когда они пожалеют, что от иномирянки в теле дочери отказались, — рассмеялась она так заразительно, что я сама через боль улыбнулась.

— Вы… хотите, чтобы я вам помогла? — осторожно спросила я, по-прежнему ощущая странную смесь удивления и недоумения.

— Помочь? Дорогая София, это будет взаимовыгодным обменом. Ты получишь дом, место, где ты сможешь найти покой после… всего того, что ты пережила. А я увижу, как эти жадные души будут кусать локти. Представь лишь — они отказались от тебя, от своей родной кровинушки, не понимая, что ты — это Соломея, только… другая. Ты станешь хозяйкой их мечты, их наследства, которое они так жестоко делили, выкинув меня из своей жизни, как ненужную вещь, — ее глаза, хотя и потускневшие от времени, горели неугасимым огнем.

Азарт бабули передался и мне. Я уж точно не против помочь старушке умыть зарвавшихся родственников, которые от меня отказались в самый тяжелый момент.

Она подняла руку, показывая мне старинное кольцо с небольшим сапфиром.

— Это семейная реликвия, — прошептала она. — С его помощью ты сможешь управлять домом, оно откроет тебе все его тайны. Здесь магия в каждом камушке. Ты поймешь, когда попробуешь. А теперь расскажи мне о своей прошлой жизни. Я хочу знать, какими навыками ты обладаешь, — устроилась она на постели и потянулась к фарфоровой кружке с чаем.

С таким упоением и ностальгией я рассказывала старушке о своем прошлом, что, казалось, погрузилась в воспоминания с головой. Из них не хотелось выныривать. Я вновь прошла тот тернистый путь, что привел меня к смерти в другом мире.

Она слушала внимательно и изредка перебивала вопросами, когда не могла понять сути нашего мироустройства и общества.

— … Потом по состоянию здоровья я не смогла больше заниматься ландшафтным дизайном. Во время ремиссии отдала всю себя заботе о стариках и тяжело больных людях. Но в итоге сама стала одной из них. Обо мне муж заботился. Я умирала на его руках. Даже когда я была в бессознательном состоянии, он держал мою руку, говорил со мной, пел мне песни. Он сказал мне много слов любви… столько, что я помню каждое из них, каждый тон его голоса. Я чувствовала его любовь даже тогда, когда уже не могла ничего понять. Уходила на тот свет с мыслями о нем. Он был самым преданным и добрым мужчиной, которого можно представить. Надеюсь, он проживет без меня еще долгую жизнь и никогда не попадет в такую ситуацию, как я, — обвела я взглядом собственное тело и тяжело вздохнула.