Другая любовь моего мужа

Глава 4.1

С полуторагодовалым ребенком под боком особо не разбуяниться. Не пошвыряться посудой в стену, брызжа ядом вперемешку со слюной и осыпая мужа всеми известными проклятиями. Не поскидывать его шмотье из окон на улицу: тормозила мысль, что подумают соседи? Почему-то… Почему-то меня это останавливало.

Наверное, потому что мне хотелось побыть в одиночестве в этом эмоциональном урагане и никого постороннего в него не впускать. Эгоистично завладев всей ненавистью к Андрею, ни с кем ее не делить.

Катюша сегодня тоже была не в настроении, поэтому мне мое хреновое пришлось задвинуть куда подальше и веселить малышку. Иногда плотину самообладания прорывало, и по щекам хлестали слезы. Дочка, глядя на меня, тоже принималась плакать.

Она мое зеркало.

Она нуждалась в улыбчивой жизнерадостной маме, главное, спокойной маме, чтобы самой чувствовать себя в своей тарелке. А я не могла ей этого дать, потому что точно, как и она, крошечная малышка, нуждалась в выплеске скопившегося напряжения, и чтобы кто-то, как я ее, меня утешил, погладил по головке, прижал крепко-крепко к груди и заверил, что все будет хорошо, меня никто в обиду не даст.

Папа внушил бы мне это чувство безмятежного покоя, если бы был жив.

Они с мамой покинули этот мир в один день десять лет назад. Автомобильная авария.

Я тяжело переживала их уход.

Я тоже очень-очень хотела быть спокойной, но не знала, как к этому прийти.

Родителей нет, близкие подруги разъехались по стране да миру. Чтобы с ними поболтать по видео, нужно заранее это обговаривать, выкраивать время. После выхода в декрет я растеряла связь даже с теми знакомыми, с кем до беременности нет-нет да собиралась за чашечкой кофе в обед. Потом общение сошло на нет, что неудивительно, ведь кому добровольно захочется слушать льющийся бурливой рекой треп о чужих карапузах?

Жаловаться свекрови на ее безмерно любимого единственного сына не вариант. Даже думать об этом не хотелось. Она — его самый преданный адвокат. Я мужу даже по-хорошему завидовала. Когда были живы мои родители, они отстаивали меня с тем же рвением.

Изливать душу старшей дочери? Нет. Я пока что не настолько отчаялась. Обязательно ей расскажу, но позже, когда с Андреем удастся все нормально обсудить.

Как бы ужасно это ни звучало, но после рождения второй дочери у меня остался только он. Андрей.

Как иронично…

Ведь разговоры о втором ребенке затеял он. Он становился инициатором каждого диалога о безусловной пользе рождения еще одного карапуза.

— Я, наверное, с возрастом слишком осентименталился, — была у Андрея привычка выдумывать новые слова, — но мне хочется вновь услышать в нашей квартире топот маленьких ножек.

Я первое время отшучивалась, предлагая для звука топота завести небольшую собачку. Не хотела свою карьеру на паузу ставить. Было страшно, ведь выход в сорок лет в декрет буквально означал, что возвращаться будет некуда. Да, компания сохранила за мной место, но после двух лет перерыва это все равно что начинать с нуля.

По профессии я аналитик, однако спрогнозировать, как сложится разговор с мужем, не могла.

Я в полнейшей прострации.

Задремав днем вместе с Катей, видела дико странный сон, как будто у Андрея день рождения, на праздник собрались наши друзья, родственники. Я торжественно вынесла имениннику коробку с тортом, затем взялась за камеру, нацелив ее на мужа, чтобы запечатлеть этот момент. Все затаили дыхание. Андрей снял крышку коробки, а перед ним — главный десерт в форме женских ягодиц с полоской этих злосчастных черных кружевных трусов посередине. Андрей что-то неразборчиво воскликнул, задул свечи и впечатался лицом в покрытые крем-чизом бисквитные булки. Когда ему зааплодировали, я проснулась.