Другая любовь моего мужа

Глава 6

— Ну что ж ты… — раздосадовано пробормотал Андрей, искоса взглянув на статую, в которую я превратилась.

Я обросла толстой коркой холодящего оцепенения. Он в это время растерянно блуждал из стороны в стороны, заглядывая в шкафчики в поисках тряпки для пола. Конечно же, у него не хватило ума догадаться, что этот предмет он мог найти в ванной, в тумбе под раковиной, где хранилось все для уборки. Он нашел другое решение, отмотав от рулона бумажных полотенец приличный кусок и бросил мне под ноги.

— Не поранилась? — поинтересовался Андрей, собирая осколки. Отправив их в мусорное ведро, он вернулся и сел на корточки, собрав в кучу размякшую от влаги бумагу.

Выйдя из ступора так же внезапно, как и угодив в капкан обездвиженности, я добралась до холодильника, достала йогурт в пакете, подошла к Андрею со спины и вылила ему на голову содержимое.

На-ка, охладись-ка, сволочь.

Он резко распрямил длинные ноги, обернулся и выпучился на меня.

Густая йогуртовая жидкость стекала с уложенных волос по лбу, пачкая ресницы, оставляя прямые дорожки на щеках и капая на чистую рубашку, которую стирать ему будет его любовница.

— Ну и зачем? — пробасил он, сжав кулаки.

— Захотелось, — я безразлично пожала плечами, подошла к навесному шкафчику, достала бутылку масла, отвинтила крышечку и с ледяной улыбкой окатила его лицемерную мордашку содержимым.

— Что-нибудь еще? — выплюнув попавшее в рот масло, процедил Андрей.

— Хватит с тебя, — я заткнула горлышко бутылки и вернула масло в шкафчик.

— Без этого никак не обойтись? Зачем грязь разводить…

— У меня к тебе встречный вопрос.

Муж пораженчески свесил голову.

— Прости, что так долго молчал о том, что… ну, о том, что…

Сплошное удовольствие разговаривать на такую тему с человеком, с ног до головы позорно вымазанным йогуртом и растительным маслом.

— Разучился внятно говорить? — с издевкой сказала я.

Он отрывал от бумажного рулона несколько клочков, чтобы вытереть ими лицо, но с волос продолжало стекать, и этот, казалось бы, нескончаемый запас йогурта у него на голове изрядно его взбесил.

— Я и не такое заслуживаю, — мрачно хмыкнул Андрей, убирая под глазами маслянисто-молочные разводы.

— Ты заслуживаешь, чтобы чувство вины поедало тебя медленно и мучительно по чайной ложечке в день. Ну как? Понравилось водить меня за нос, изображая верного семьянина? Хорошо было возвращаться сюда, ко мне и нашей маленькой дочке, на все готовое?

— Не надо так… — на громком вздохе опустились его плечи.

— А как надо? Значит, полтора года, да? Значит, началось все немного до родов, или немного после? Понятно, почему ты не настаивал на сексе после рождения Кати. У тебя был запасной сливной аппарат. Да, теперь мне все понятно. Да…

— Ты все приукрашиваешь! — поморщился Андрей.

— Думаешь? Тогда как все было? Тебя насильно затаскивали в чужую постель? Насильно заставляли целовать и… — я прислонилась бедром к столешнице.

Тошнотворное ощущение, словно невидимым кулаком мне сдавили живот, сделалось нестерпимым. Оно накатило внезапно, накрыв кожу сперва волной жара, затем мерзкими холодными мурашками. Нечто похожее я чувствовала, когда мои дочери пинались. То почки задевали, то селезенку в нокаут отправляли.

— Лара, что бы ты ни думала, я тебя люблю…

— Вот только чепуху эту городить не надо, — я попятилась от Андрея назад. — Если бы любил, не стал бы делать из меня идиотку. Если бы любил, не позволил бы себе унижать меня наличием другой женщины. И все ради чего? Ради удовлетворения примитивного животного желания? — дала подсказку.

Тише, Лара, тише.

Нужно беречь нервы. Они на вес золота.

Не позабочусь о себе сама — никто не выполнит за меня эту работу.

А мне еще Катю воспитывать, на ноги поднимать. Я просто не имею права сдавать позиции сейчас и раскисать.

Нет-нет.

Моим дочерям нужна уравновешенная мама.

Придется отложить безумие до лучших времен. Например, до пенсии.

Быть сильной. Вот с какой задачей я должна справиться в первую очередь.

Неважно, как. Путем самообмана. Симуляции. Наложить на себя толстый слой грима неуязвимости и двигаться дальше.

Рано или поздно надобность в имитации уверенности отпадет.

— Прости меня, — пронесся по кухне развинченный голос Андрея.

— Засунь свои извинения куда подальше, Андрей. И про любовь ко мне больше заикаться не смей.

— Я не виноват, что перестал тебя хотеть! — как на духу выпалил он.

Та-дам!

Очередное мое попадание в яблочко.

Держи, Ларочка, пирожок за сообразительность.

— Я не виноват, — повторил он сдавленно.

— А кто тогда виноват? — спросила я глухо. — Намекаешь, что я?