Другая. Право на счастье.

Часть первая

                                1.

         Летом 1862 года Николай Александрович Дорошенко с семьёй собирался в Нежин проведать своих родных. Фактически это был его первый длительный отпуск с того момента, как три года назад он возглавил Государственную Патентную комиссию в Киеве. Они с Лидией     не раз шутили, что он тогда обвенчался со своей работой — дел там действительно всегда было более, чем достаточно, и все они, как правило, требовали чуть ли не постоянного присутствия новоиспеченного руководителя на своем рабочем месте. Из-за этого за три года, прошедших с момента его назначения, всей семьёй они выбирались на малую родину всего пару раз, но, при этом, каждый из них всегда держал путь в свое имение. Сама Лидия с Викки могла неделями жить в Шеферовке, но никогда они даже не пытались заезжать в Нежин к Дорошенко.

       После выхода в 1861 году Императорского указа об отмене крепостного права, их жизнь не слишком изменилась. Формальную свободу крестьяне действительно получили, и продавать людей на аукционах отныне было запрещено, однако вся земля, включая земельные наделы самих крестьян, оставалась в собственности помещиков, и о выкупе даже выделенных им в пользование участков большинство простых людей не могло и мечтать. Выкупили небольшие участки земли буквально считаные единицы хуторян в окрестностях Шеферовки, имевших кое-какие средства в запасе.       Многие крестьянские семьи с получением воли направили своих мужчин и старших сыновей в город, оставив в селе только женщин и малых детей, что привело к резкому увеличению количества потенциальных рабочих рук для мануфактур и, соответственно, существенному удешевлению рабочей силы. По иронии судьбы, многие из перебравшихся в Киев из Шеферовки бывших крепостных в поисках работы обратились… на мануфактуру Шеффер. Некоторых из них Лидия самолично приняла на работу, но нашлись и такие, которым был дан категорический отказ.

       Производственные дела Шеффер процветали — из десяти алкогольных мануфактур в Киеве патенты получили только четыре, включая ее мануфактуру.       Без особого удовольствия и далеко не сразу, но Лидия все же согласилась на основное условие Николая и полностью отказалась от выпуска дешёвых и не слишком качественных сортов шеферовки, ранее «на ура» расходившихся по крестьянским шинкам и корчмам. Сначала это неизбежно привело к существенному снижению прибыли, но слишком уж живы были воспоминания хозяйки о том, к чему привело пренебрежение качеством продукции в недавнем прошлом. Со временем ситуация потихоньку стабилизировалась — теперь шеферовка действительно становилась синонимом по настоящему качественного алкоголя, которым можно было по праву гордиться.

       Обещание о продвижении продукции, данное Николаем Лидии, не было пустыми словами — не без содействия господина Хейфеца первые партии шеферовки были направлены в Петербург и оценены там по достоинству. Поставки туда после некоторых переговоров с компетентными людьми из столицы сделались регулярными, и постепенно пошатнувшееся было финансовое положение Шеффер стабилизировалось.

       Их семью далеко не сразу приняли в высшем обществе Киева — тот факт, что Николай Александрович и Лидия Ивановна не венчались в церкви, живя «во грехе», действовал на консервативно настроенную верхушку, как красная тряпка на быка, но занимаемая главой семьи должность главы Государственной Патентной комиссии сделала своё дело, и уставшие сплетницы смирились с тем, что семейство Дорошенко-Шеффер раз за разом становится почетными гостями в любом уважаемом киевском доме.

       Впрочем, у этого высокого положения была и обратная сторона — Николаю и Лидии пришлось пережить немало крайне неприятных минут в связи с регулярными отказами Патентной комиссии в выдаче патентов на алкогольную продукцию, дававшимися после проведения соответствующих экспертиз ее образцов.

       Попытки подкупа заинтересованными промышленниками никак не действовали на честно работавшего Дорошенко. Тогда в адрес его семьи стали поступать всевозможные угрозы, в связи с чем, Лидии с дочкой регулярно приходилось на несколько недель, а то и месяцев выезжать в Шеферовку. Сама женщина над подобными угрозами только посмеивалась, но уступала сильно беспоковшемуся за них обеих Николаю.                              

                            ****

       И вот теперь Лидия и Николай привычно спорили — он в который уже раз безуспешно пытался убедить ее, чтобы взять с собой в Нежинское имение Дорошенко хотя бы Викки.

       — Александр Васильевич давно позабыл о тех словах, которые сгоряча вырвались у него тогда в больнице — что ноги твоей у него не будет… Теперь он уже давно пишет мне, что хочет познакомиться с внучкой. Пойми, такого деда, как он, поискать…

       — Ну, Александр Васильевич всегда был хозяином своему слову, и что же теперь — захотел — дал, перехотел — назад забрал?.. Нет уж, сказал — есть невестка, другой и ноги в доме не будет — на все его воля… Елена ведь до сих пор живёт в его доме с детьми. 

      — Да, и там ситуация не однозначная, сам не могу понять, почему она годами оттуда не переезжает, ведь у нее большой дом в Киеве от Коренева остался. Но то, что мои дети до сих пор не знают друг друга даже в лицо — это не нормально, я полагаю. Ты же знаешь, для меня все — и Викки, и сыновья — мои дети, они для меня равны и одинаково мной любимы, и я надеюсь, что и у нас с тобой раньше или позже тоже будут дети… 

      — В конце концов, если бы Дорошенко так хотели, чтобы это знакомство состоялось — мы никогда не закрывали от них двери нашего дома, — оборвала его Лидия, быстренько уходя от болезненной для нее темы — она знала, как переживает Николя из-за того, что она который год от него не беременеет. 

       К примеру, у Ольги Платоновны и Юрия Абрамовича, на момент их приезда из Петербурга на крестины Виктории уже родилась дочка София, теперь же молодая мама писала подруге о том, что они вновь ожидают пополнения в семействе. Николай уже всерьез начал задумываться, что причина их неудач с Лидией в том, что их союз так и не был благословен церковью — из пяти лет наложенного на него запрета на вступление в брак пока минуло чуть больше четырех.