Другая семья

Глава 3

Рука по привычке сама тянется к экрану, чтобы принять звонок, но зависает в нерешительности.

Принять? И что я ему скажу? Что теперь знаю всё? Или, наоборот, сделать вид, что ничего не знаю, и вести себя как обычно? Только как обычно у меня уже не получится, и в итоге я просто разревусь, как сопливая дурочка.

Не принять? Но тогда я не узнаю, зачем он звонит. Может, как раз для того, чтобы сказать мне о своей жене и ребёнке. И я снова буду реветь. Но по крайней мере будут стоять все точки.

«Не все». – Горько подсказывает подсознание, намекая о крошечной частичке, что растёт у меня под сердцем.

О ней тоже нужно сказать.

Или не нужно? Он же мне ничего не сказал о своём сыне. Почему я должна говорить?

«Потому что это тоже его ребёнок». – Моральная ответственность противно давит на совесть.

И я сдаюсь. Сказать о беременности надо.

Но как Кир поступит, когда узнает? Скажет, что у него уже есть сын и мой ему не нужен? Или станет по очереди приезжать к каждому? Вахтовый папа и муж на две семьи? От этой мысли дико хочется что-то разбить. Желательно смазливую морду Блинова, чтобы больше на неё никто не повёлся, как повелась я. Но я обещала маме, что драться больше никогда не буду. Поэтому пусть живёт.

Решение приходит само. Я скажу Киру о ребёнке. Только не сейчас. Потом. Но Блинова к нему не подпущу. Он не будет иметь к нему никакого отношения. Вахтовый папа моему малышу не нужен. Лучше никакой, чем такой.

Получается, я сама лишаю своего ребёнка отцовской любви. Но огрызки ему не нужны.

Как же горько. Больно, горько и обидно. И непрошенная слеза предательски снова катится по щеке.

Хочу домой. Замотаться в любимый плед и больше никого не впускать ни в свою жизнь, ни в своё сердце. Но я сижу в кафе, в чужом городе, а любимый плед остался в квартире Блинова.

Мелодия прекращается, экран медленно гаснет, но я продолжаю смотреть на чёрный прямоугольник, уже жалея, что не ответила. А может, это и к лучшему? Пока я раздумывала, как поступить, судьба сама распорядилась, как будет лучше.

Вот только сам Блинов на этот счёт думает иначе, и мой телефон снова оживает, отсвечивая на экране его красивой физиономией и той же надписью.

Вот что мне помешало сразу ввести этого лжеца в чёрный список? Но нет же! Надо было сидеть и собирать слезинки в чайную чашку. Злюсь на саму себя за мягкотелость и себе назло принимаю вызов.

– Алло?

– Привет, котёнок, – звучит таким родным и любимым голосом, что мне кажется, что это совсем другой Кир, а не тот, которого чужой мальчик назвал папой. – Не спишь? Что делаешь?

Сижу. Злюсь.

– С тобой разговариваю.

– Прости, не хотел тебя будить. Так соскучился, что не посмотрел на время.

Я видела, как ты соскучился. И как развлекаешься. Видимо, тоже от скуки.

– Я не спала.

– Да? – удивляется Кир, зная, что рано вставать не мой конёк. Это здесь уже почти обед, а у нас ещё утро. – Работаешь?

– Нет. Просто сегодня пришлось очень рано встать, – произношу с горькой усмешкой.

Чтобы узнать, какой ты лжец и предатель.

Утро получилось очень нравоучительным.

– Что с голосом? Ты не простыла?

– Нет.

– Точно?

От проявления такой заботы начинает тошнить.

– Точно.

– Чем тогда занималась?

Смотрела, как ты учишь кататься на велосипеде своего сына.

Всё. Больше я не могу. Медленно опускаю телефон, глотая горькие слёзы. Через динамики слышу, как Кир зовёт меня, ругая плохую сотовую связь. Только связь абсолютно ни в чём не виновата.

Отключаю звонок и сразу же вношу номер Блинова в чёрный список. Юридически я ему никто и ничего не должна. Даже не гражданская жена, а всего лишь обычная любовница. Вахтовая сожительница.

Типичная дура!

Но как же всё-таки больно.

Не знаю, сколько проходит времени. Я бесцельно смотрю в окно, за которым продолжается жизнь. А здесь, в этом кафе, где я сижу, она остановилась. Застыла во времени. И мне нужно выйти, чтобы продолжить жить дальше, но я продолжаю сидеть, не в состоянии заставить себя сдвинуться с места.

– Алло, здравствуйте. Я звонил вам по поводу квартиры, – доносится со спины до боли знакомым голосом.

Посетителей в кафе не так много, но они есть. Или теперь Блинов мне будет везде мерещиться?

Без особого любопытства бросаю взгляд через плечо, чтобы посмотреть на говорящего, и резко отворачиваюсь обратно. Вжимаю голову в плечи и опускаю лицо, желая исчезнуть или провалиться сквозь землю, лишь бы меня не заметили.

И вообще! Какого лешего Блинов забыл в том же кафе, что и я?