Другая семья

Глава 16

Кир

– Тёма, обещай мне, что ты будешь есть только вымытые ягоды и фрукты. Хорошо вымытые.

– Угу, – кивает.

– Тёма…

Он выглядит очень слабым, но я всё равно настаиваю, дать мне слово. У нас с ним есть маленький уговор – выполнять свои обещания.

– Хорошо, пап. Я буду всегда-всегда мыть руки и больше никогда не буду есть ничего грязного.

Надеюсь, этот урок он больше не станет повторять.

– Спасибо. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, пап, – слабо улыбается Артём.

Взъерошиваю ему волосы и поворачиваюсь к Вере. Взглядом прошу её выйти из палаты и плотно закрываю за нами дверь. Ребёнку ни к чему слышать разговоры взрослых.

– Ничего не хочешь сказать?

– Кир, я ничего не делала, – уверяет меня жена.

Однако, судя по её виноватому взгляду, она явно знала, что что-то не так. Знала и ничего не сделала, рискуя здоровьем своего ребёнка!

– Не делала? А кто дал ему виноград и молоко?

Я до сих пор в шоке! Мало того, что сейчас совсем не сезон для винограда, а привозят не пойми что. Так ещё, как выяснилось, его «забыли» помыть! Вздутие живота само по себе малоприятно, а кишечная инфекция грозит серьёзными осложнениями. Для взрослого человека такой «букет» перенести не просто. Что тогда говорить про ребёнка?

– Кир, неужели ты считаешь, что я способна причинить вред своему сыну?

Впиваюсь взглядом в лицо женщины.

– Ты это сделала, Вера.

– Кир, я клянусь, что ничего не знала!

– Но при этом, видя, как ему плохо, ты не хотела везти его в больницу?

Вера отводит взгляд.

– Когда ты научилась лгать, Вера?

– Кир, прости. Это не я…

– А кто?

– Это всё Яна. – Вера поднимает голову и глядит на меня молящими глазами.

С полным разочарование смотрю на жену.

– Ты ведь знала, что она что-то задумала, и позволила ей это сделать, – приходит догадка.

По-другому её отказ от госпитализации не объясняется. Скорее всего Вера действительно не знала, что задумала Яна, но испугалась, что анализы всё покажут, и тогда могут возникнуть проблемы. Серьёзные проблемы!

В груди бушует такое негодование, что я еле сдерживаюсь.

– Яна бы ничего такого не сделала… – начинает и осекается под моим тяжёлым взглядом.

Зря Вера начала оправдывать свою сестру!

– Чтобы я близко не видел эту ненормальную рядом с Артёмом. Поняла? Если только я узнаю, что ты подпустила её, я заберу его.

Сейчас я не шучу. Я на грани.

– Кир, пожалуйста! – в мольбе цепляется за меня руками.

– Я всё сказал.

Убираю её руки.

– Кир…

– Иди к ребёнку, Вера, – цежу сквозь зубы и ухожу прочь. Не могу больше её видеть и слышать.

Медикам пришлось побороться, чтобы стабилизировать его состояние. Про то, как ребёнок измучился, и говорить не стоит. Лишь к утру Артём смог забыться сном и не просыпался весь день, не реагируя ни на что.

Единственный плюс из всего этого кошмара, теперь Вера не станет препятствовать в разводе. Но такая цена моей свободы мне не нужна.

Выхожу из больницы и большими шагами направляюсь к машине Гора.

– Ну, что там? – интересуется Яков, которого я попросил забрать меня с работы, чтобы успеть навестить Артёма.

– Тёмке лучше.

– Это хорошо. А жена что?

Жена… Обычное слово режет по живому.

– Не спрашивай, – прошу.

– Понял, – закрывает тему. – Теперь куда?

– Не знаю я, Яш. Давай, домой.

– Домой или на съёмную квартиру? – уточняет.

– На съёмную, конечно.

Возвращаться пожить дома, как просила Вера, я не собираюсь ни под каким предлогом.

– Тебе ничего не приходило? – спрашиваю с робкой надеждой.

А вдруг?

– Ты про Клубничку?

– Да.

Про кого же ещё?

Прошло меньше суток, как Вика уехала, а мне кажется, что целая вечность. Мне просто катастрофически не хватает её. Меня ломает так, что выразить словами это невозможно.

– Так рано ещё. Не приехала она. Как приедет, так и напишут. Надеюсь, что напишут.

Согласен, рано. Вике ехать ещё как минимум сутки. Но мне нужно знать, как она, и что с ней.

Хотя бы просто знать…

– А ты случайно номер телефона проводницы не взял?

– Нет. А зачем? Я же ей свой дал.

– Не знаю. Чтобы спросить можно было. Я бы денег заплатил даже…

Яков награждает меня таким выразительным взглядом. Только на меня он не действует. Мне и без того тошно.

– Вот давай ты горячку пороть не будешь, а?

Легко ему говорить. А я как муха, запутавшаяся в паутине, не могу из неё вырваться.

Развод – самое меньшее, что меня держит. Ведь ещё остаётся Артём… Ему тоже придётся как-то объяснить, почему я не буду больше жить с ними. А после случившегося я не уверен, что его вообще можно оставлять с матерью. И Вика… Сможет ли она меня понять и простить?

– Гор, останови здесь, – прошу.

– Ты же не хотел домой, – хмурится Яков, перестраиваясь в другой ряд, чтобы припарковаться.

Домой я не собираюсь. А вот навестить бабушку с дедом и предупредить их на будущее не помешает. Не хочу думать, что им тоже совсем плевать на своего внука.

Разговор выходит тяжёлым. Тесть не верит, что его дочери на такое способны. Тёща сидит, не проронив ни слова. А вот Яны, которую мне бы очень хотелось придушить собственными руками, нет.

Эта стерва знала, что Тёмка не откажется от винограда. Да и какой ребёнок отказался бы?

Меня раздирает дикое желание её саму накормить этим виноградом и шлифануть прокисшим молоком, чтобы она на себе испытала все «прелести», что достались Артёму.

Не успеваю доехать до съёмной квартиры, как телефон разрывается входящим звонком.

– Слушаю.

– Зачем ты это сделал? – раздаются рыдания в трубке.

– Что именно?

– Зачем ты рассказал всё родителям? – упрекает меня Вера. – Неужели нельзя было этого не делать?

– Почему?