Другая семья

Глава 19

В груди начинает щемить. Кому верить – непонятно.

Отворачиваюсь к окну и смотрю на густой тёмный лес. Он словно зовёт, манит к себе, протягивая свои ветви, как руки.

– Красивый…

– Красивый, – соглашается Матвей, подозрительно хмыкнув.

Вот чего он хмыкает? Лес не человек, обмануть не может.

– А с лесом тоже что-то не так? – спрашиваю совершенно без задней мысли.

– Он живой.

– Серьёзно? А я думала искусственных берез с ёлками понатыкали.

– Ты не поняла. Он на самом деле живой.

То, с какой интонацией произносит Матвей слово, заставляет призадуматься.

– Объяснишь?

– А что тут объяснять? Ты ведь в гости ходишь?

– Хожу. Иногда, – добавляю. А то подумает ещё, что у меня это клиническое, и я поэтому к ним в гости напросилась.

– Так и здесь. Идёшь в лес, как в гости. И уже от настроения хозяина зависит, примут тебя с радушием и гостинцами одарят, или же не приветят. А бывает, если он не в духе, так и выбраться не сможешь.

– Кто не в духе?

– А я ж откуда знаю? Хозяин леса. Леший. – Матвей небрежно пожимает плечами.

Ох, ничего себе! Я что, в сказку попала? В Кирове у них Кикиморы, здесь – Леший.

Вот только Матвей слишком молод, чтобы придумывать такие байки. И вообще как-то странно, что делает молодой неглупый парень в этой глуши?

– Не смотри на меня так. У Мелки муж так пропал в позапрошлом году.

Мелка – это Мелания.

– Так она же в Москве, ты говорил?

Сестра, значит, в столице живёт. Что мешает ей забрать туда мать с братом?

– Это сейчас она совсем в Москву перебралась. А так у них тут дом пустой остался.

– И как он пропал? Муж в смысле.

Раньше я ни за что бы не поверила в такие сказки. Но после услышанных рассказов про Лик Богини Янжимы, не просто верится, а хочется чего-то такого же. Необычного.

Пока я ждала Матвея, то успела прочитать про Вятских Кикиморок, которые, если верить легенде, жили и озорничали на Кикиморской горе. Удача, Любовь, Семья, Здоровье, Богатство, Искренность, Яркость – семь весёлых сестёр. Теперь их бронзовые фигурки установлены в разных частях города, и считается большой удачей наткнуться на фигурку Кикиморки случайно.

Поэтому мне очень любопытно, что могло случиться с мужем Мелании.

– Поссорились они с Мелкой. «Уйду, – говорит Влад, – в лес. Пусть Леший меня заберёт». И ушёл. Так и не вернулся.

– Совсем?

– Совсем.

– И вы его не искали? – спрашиваю, немного опешив. Я-то наивно думала, что, наоборот, закончится всё хорошо.

– Чего ж не искали? Искали. Каждую кочку обошли. Как в воду канул. Ладно, его самого звери могли сожрать, а ружьё куда делось? Ни вещей не нашли, ни следов.

Снова поворачиваюсь к Матвею.

– Ты специально меня напугать хочешь?

– Я не пугаю, а говорю, как есть. Сто раз подумай, если вдруг в лес потянет. У нас места глухие, болотистые. Народу много теряется. Даже те пропадают, которые каждую тропку, каждый кустик знают. А вот не угодили чем-то духу леса, и всё, закружил он их.

– Что значит закружил?

– Это когда ходишь кругами, а выйти из леса не можешь.

– А ты? Ты тоже в лес не ходишь?

– Как не хожу? Хожу, конечно. Одним огородом сыт не будешь. А лес, он кормит.

А мне так про морковку заливал. Сказочник!

Дорога снова начинает трясти. Один раз машину ведёт юзом, но Матвей справляется с управлением.

– И как часто ты возишь людей? – спрашиваю, когда движение выравнивается.

– Нечасто. К нам редко кто заезжает. Свои, если только. Или… Твою ж, мать! – ругается Матвей и выкручивает руль.

Машина резко виляет в сторону.

– Идиот! Куда под колёса лезешь? Обкурился что ли? – ругается на припустившего в сторону леса зайца.

И я своими глазами вижу, что значит выражение «только пятки сверкают».

– Прикольно, – тихо смеюсь.

– Я чуть не сбил этого балбеса, а ей прикольно!

– Не сердись. Я зайцев только в зоопарке видела. Он такой… зайка, – имею в виду милого пушистика.

– Балбес он ушастый! Добегается, шалопай длинноухий. У нас тут такой зоопарк, что только оглядываться успевай.

– Чтобы не сбить?

– Чтобы не сожрали! – поучает Матвей.

Пока мы добираемся до места, я узнаю столько историй, будто прочитала большую книгу сказок, причём с живыми картинками. Вот только истории в ней не всегда со счастливым концом.

Посёлок, где родилась моя мама, не такой уж и маленький. Здесь есть культурный центр, больница, школа, детский сад и даже местный стадион. Странно, что до сих пор сюда не ходит никакой транспорт. Как сказал Матвей, это не рентабельно. Но за то для местных есть какая-никакая подработка.

Мы проезжаем от центра посёлка через речку, и Матвей сворачивает на самую крайнюю улицу. Моё сердце замирает, когда он останавливается возле новых ворот, у которых в простом ситцевом платье и накинутой на плечи вязаной пушистой розовой кофте стоит женщина. Мне приходится моргнуть, потому что мне кажется, что это мама. Но присмотревшись, я вижу другие черты лица.

– Приехали, – сообщает Матвей, но я не могу сдвинутся с места.

Он открывает мою дверцу, и я неуверенно опускаю одну ногу на землю, совершенно забыв про элегантность, этикет и прочие манеры. И только потом опускаю вторую. Выхожу из машины и ловлю ощущения.

Я стою на земле, где бегала босиком моя мама. Вдыхаю воздух, наполняя им лёгкие. И он кажется мне другим. Не таким, к которому я привыкла.

Пахнем влажной землёй, лесом, травами, дождём и ещё чем-то неуловимым, но таким родным, что хочется вдохнуть как можно глубже и напитать каждую клеточку.

После того, что мне довелось услышать, даже в простом чувствуется что-то необычное.

По затёкшему от долгой поездки телу пробегают импульсы, но мне кажется, что это энергия этого места окутывает мои ноги и поднимается вверх по венам.

– Принимай гостью, мам. Доставил в целости и сохранности, – докладывает Матвей.