Другая сторона

7 глава

«Ей снились люди. Они были в больнице. Огромная очередь из людей тянулась от входа до самого кабинета врача. Генриетта тихо подошла в конец и спросила, кто будет последним. Женщина, стоящая перед ней, медленно повернулась и уставилась на Геру пустыми глазами.

Генриетта отшатнулась и чуть не оступилась на мраморной лестнице. Она узнала ее. Картинка резко поменялась и вместо больницы появился ее дом. И та же самая очередь. Девушка прошла внутрь и последовала до того места, куда тянулись остальные. Очередь заканчивалась у рабочего кабинета отца.

Сердце бешено заколотилось, но девушка открыла дверь и прошла внутрь. У рабочего стола располагался стул, на котором сидела та самая девочка с фабрики. Она чего-то ждала. За столом, разбирая какие-то инструменты сидела девушка. На ней были белый докторский халат и шапочка из-под которой выпадали рыжие прядки.

Вдруг она подняла глаза на девочку, сидящую перед ней и Генриетта с ужасом узнала во «враче» себя. Дыхание сперло и ей стало трудно двигаться. Ее копия медленно поднялась со стула и направилась к ребенку. Генриетта пыталась кричать, но ее никто не слышал, словно она была за толстым стеклом. Ее копия подходила к девочке все ближе и ближе. Ребенок даже не поднял на нее взгляд. Генриетта кричала и пыталась помочь девочке, но ноги не шевелились, словно были прикованы к полу. Копия молниеносно набросилась на ребенка и прокусила ей шею. Ужасный звук рвущегося мяса. Кровь брызнула на белоснежный халат. Девочка сидела смирно и даже не шевелилась, будто ей и не было больно, только тонкая слеза потекла по румяной щеке.

Генриетта ощутила острую боль в горле, словно внутрь вливали кипяток. С каждой секундой она становилась все сильнее и сильнее…»

Она открыла глаза и, когда зрение полностью сфокусировалось, увидела, что лежит на кровати в абсолютно белой комнате. Руки и ноги ужасно затекли, и она не могла ими пошевелить. В горле оставалось небольшое першение, как при легкой простуде.

Помещение было пропитано белизной до такой степени, что различить, где стены, а где пол или потолок, было практически невозможно. Девушка огляделась: в комнате почти не было мебели. Одинокий стул возле кровати и маленький кофейный столик, это всё, чем располагала обитель Геры.

Предприняв попытку подняться, она осознала, что её привязали к кровати тугими ремнями. Запястья уже дико болели. Страх не заставил себя долго ждать, а паника накинулась на душу и, словно голодный зверь, кромсала её на куски. Гера билась ногами о спинку кровати, насколько позволяли слегка ослабевшие затяжки на щиколотках. Девушка кричала нечеловеческим голосом, брыкалась, как загнанная в клетку птица.

– Кто-нибудь! Помогите! Эй!

Наконец на её крики пришли санитары. Два крупных загорелых парня. Их халаты сверкали той же тошнотворной белизной, а на лицах застыл страх. Они смотрели на девушку так, будто увидели призрака, хотя их этим зрелищем наверняка было не удивить.

– Что вы смотрите на меня?! Помогите мне выбраться! Иначе я расскажу отцу, каких безмозглых идиотов он держит у себя в компании! Быстро освободили меня от этих ремней! – они молча переглянулись, но выполнять просьбу не думали. Они явно взвешивали все «за» и «против». И видимо «против» было больше.

Непонятная ярость завладела разумом девушки, она была не в силах контролировать свои слова и поступки. Но ни один из мужчин не пошевелился, чтобы помочь Гере, они будто боялись, что она в мгновение ока растерзает их на мельчайшие кусочки. Секунда общего ступора прошла, когда в комнату вошёл Роман.

– Папа! – она стала немного спокойнее. – Скажи этим двум, чтобы меня отвязали, у меня руки затекли!

Он взглянул на дочь и ее былую ярость как рукой сняло. Никакие эмоции, кроме полного облегчения она не чувствовала.

– Думаю, уже можно. Мальчики, отвяжите мою дочь, – будто оценивая ситуацию проговорил Роман.

Когда её наконец освободили, она долго ругалась и потирала места перевязки. Они покрылись синяками и кровоподтёками, а в некоторых местах была содрана кожа.

– Пап, что все это значит? Почему я здесь, да ещё и привязана, словно псих какой-то? – ярость вперемешку с бешенством вновь подступали к телу.

– Девочка моя, успокойся, иначе ты опять кого-нибудь покалечишь, – выставив руки перед собой, умолял Роман.

Слова отца никак не хотели обретать ясный смысл. Он боится свою дочь? Когда она успела превратиться в чудовище? И те двое бояться ее?! Да чтобы напугать этих самцов, нужно изрядно постараться!

– Что значит опять? – не понимала девушка.

– Ты сейчас в таком периоде, когда в тебе зарождается вампир, в вашем возрасте нормально такое психическое отклонение, как раздвоение личности, – медленно садясь на край кровати проговорил Роман. – Твоя тёмная сторона начала развиваться, а у тебя она настолько агрессивная, что мы не смогли сами с тобой справиться, ты выбросила одного из санитаров в окно! – будто с восторгом говорил Роман. – Поэтому во время властвования твоей вампирской личности, мы пристегнули тебя ремнями из серебряной нити. Благодаря чему ты больше никого не смогла покалечить.

Она чудовище! Она калечит своими руками живых людей! Неужели это настанет так быстро и совсем скоро ее сон превратиться в реальность? Она будет есть невинных детей! От таких мыслей в горле встал ком и глаза стали мокрыми от слез.

– А с ним всё нормально? С тем санитаром, – девушка невольно глянула за закрытое окно с искорёженными решетками.

Неужели это ее рук дело? Когда она успела стать таким монстром?

– Да! Не переживай, на этих собаках все быстро заживает, – он рассмеялся таким искренним смехом, что девушке вмиг стало легче. – Весь персонал на фабрике состоит из оборотней: полулюдей, полуволков.