Другая сторона

Глава 12. Герб и тетива

Последние лучи закатного солнца, словно жидкое золото, заливали каменные плиты двора Академии, удлиняя тени Энтони и Алана до нелепых размеров. Они шагали по направлению к штабу Первого отряда гвардейцев — зданию, чьи строгие очертания на фоне пылающего неба казались вырезанными из багряного камня. Алан шёл легко, почти вприпрыжку; его лицо озаряла широкая, беззаботная улыбка, отражавшая радость и предвкушение нового, элитного этапа службы. Каждый его шаг звенел уверенностью.

Энтони же двигался рядом, как человек, несущий невидимый, но тяжкий груз. Его лицо, обычно спокойное, было омрачено глубокой складкой между бровями. Мысли, словно пойманные птицы, бились в клетке его тревоги:

«Как меня встретят здесь? Будут ли они смотреть на меня как на своего? Или как на чужого, принесшего смерть в прежний отряд?»

Воспоминания о погибших друзьях — о Годвине, Вальтере, о бездыханном взгляде Роберта, об Артуре — сжимали сердце ледяной рукой. Тоска, густая и холодная, подступала к горлу, угрожая затопить.

— Ты что это, нос повесил? — резко прозвучал Голос в его голове, прерывая мрачные думы. — Давай уже соберись. Смотри вперёд. Ты так близок к цели. Им нужна твоя сила, а не твои слёзы.

Энтони вздрогнул, словно очнувшись. Он бросил быстрый взгляд на безмятежного Алана и попытался натянуть подобие улыбки, но она застыла на лице жалкой гримасой. Впереди зиял проём, обрамлённый массивной дубовой дверью, окованной железными полосами и увенчанной рельефным гербом Академии. Дверь казалась вратами в иной мир — внушительным, непререкаемым. Алан остановился перед ней, повернулся. Его глаза, полные азарта, встретились с тревожным взглядом Энтони.

— Готов? — спросил он, и в его голосе звенела непоколебимая уверенность.

Энтони сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в лёгкие вместе с вечерним воздухом крупицы смелости. Кивнул, сжав кулаки:

— Пошли.

Дверь с тяжким, властным скрипом отворилась, впуская их внутрь.

Первый же взгляд на зал штаба заставил Энтони замереть на пороге. Пространство, открывшееся перед ними, дышало мощью и статусом, резко контрастируя с тесноватым, утилитарным штабом стражи. Высокие сводчатые потолки, подчёркнутые резными дубовыми балками, уходили в полумрак. Свет от десятков толстых восковых свечей в массивных бронзовых канделябрах заливал каждый угол, отбрасывая на стены пляшущие тени и выхватывая из полутьмы детали роскоши: дубовые столы, покрытые тёмным сукном; тяжёлые кресла с высокими спинками, обитые потрескавшимся от времени, но всё ещё благородным бархатом тёмно-бордового цвета. На одной из стен, как трофеи, висели листовки с портретами разыскиваемых преступников; нарисованные глаза, полные злобы или отчаяния, словно следили за вошедшими. Рядом с листовками висела огромная карта окрестностей Рамфорда, утыканная разноцветными булавками и испещрённая непонятными пометками.

В центре зала стоял огромный, похожий на ладью стол, способный усадить два десятка человек. Напротив, в глубокой нише, пылал камин; треск поленьев и пляшущие языки пламени отбрасывали тёплые, подвижные блики на лица мужчин, сидевших за столом и в креслах у огня.

Когда Энтони и Алан переступили порог, все присутствующие, как по команде, встали. Первым к ним направился молодой человек лет двадцати. Высокий, стройный, он двигался с грацией боевого пса — легко, но готового к прыжку. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, словно он только что снял шлем, а открытое лицо светилось искренней, заразительной улыбкой.

— Ты, должно быть, Алан, — обратился он к нему, крепко пожимая его руку. Улыбка его стала ещё шире. — А ты — Энтони, — продолжил он, поворачиваясь и протягивая руку Энтони. Его рукопожатие было твёрдым, уверенным. — Меня зовут Джонатан Риверс. Заместитель командира Первого отряда гвардейцев сэра Адама Вейна. В его отсутствие по всем вопросам — ко мне. — Он окинул их обоих тёплым, одобрительным взглядом. — Искренне рад видеть вас среди нас. Ох, и шуму вы наделали на турнире! Весь гарнизон только о ваших подвигах и толкует. Девушка ваша, Кирия, — он кивнул в сторону, где стояло пустое кресло, — уже была, представилась. Ушла пораньше, сказала, готовится к чему-то важному на завтра... — Он махнул рукой, отмахиваясь от деталей. — Ладно, хватит о будущем. Давайте-ка знакомиться с настоящим!

Едва Джонатан умолк, как к группе стремительно подлетел ещё один молодой человек, едва не сбив заместителя с ног. Он был чуть ниже, подвижный, как ртуть, с каштановыми волосами, выбивавшимися из-под попытки причесаться, и широкой, открытой улыбкой, озарявшей всё лицо.

— Я так рад! Просто невероятно! — выпалил он, хватая руку Алана и энергично тряся её обеими руками, прищуриваясь от сияющей улыбки. — Энтони! — Он развернулся к нему, схватил его руку с тем же энтузиазмом и не отпускал, горячо глядя в глаза. — Твой бой! Эта твоя… техника! Движения! Я просто… в восторге! Ах да, — он наконец отпустил руку, отскочив на шаг назад и ударив себя кулаком в грудь. — Седрик Фост! Мечник Первого отряда! Жду не дождусь, когда скрестим клинки на тренировке! — Его глаза горели таким азартом, что казалось, он уже мысленно дрался.

— Седрик, хватит пугать новичков своим фанатизмом, — раздался спокойный, бархатистый голос позади него.

Из-за спины Седрика вышел ещё один мужчина. Высокий, с широкими, но не грубыми плечами, подчёркивавшими атлетичное телосложение. Его лицо могло бы служить образцом для скульптора — высокие скулы, прямой, ровный нос, густые тёмные брови над глубоко посаженными глазами цвета старого золота. Глазами, которые видели, казалось, гораздо больше, чем показывали. Его тёмные кудрявые волосы были тщательно уложены, а голос, когда он заговорил, был словно бархат — глубокий, с лёгкой вибрацией, которая задевала что-то глубоко внутри.

— Лоренцо Фицморис, — представился он, пожимая руки Алану и Энтони с вежливой, но отстранённой сдержанностью. Его рукопожатие было сильным, но недолгим. — Мечник Первого отряда. Рад приветствовать вас в наших рядах. — Его улыбка была безупречной.