Другая сторона

Глава 17. Зеленый призрак

Тень от Чернобора — древнего, непроходимого леса — давно перестала быть просто географической особенностью. Она превратилась в символ страха и бессилия. Уже несколько долгих, унизительных месяцев отряды гвардейцев безуспешно рыскали в его сумрачных дебрях, пытаясь изловить тех, кто превратил торговые тракты в свои личные охотничьи угодья. «Лесные Призраки» — так их прозвали в народе, и имя это прижилось, обрастая леденящими душу слухами.

Как тени, вылепленные из самого мрака, появлялись они внезапно из-за вековых дубов и колючих елей. Ни стука копыт, ни звона доспехов — лишь свист рассекаемого воздуха и команда, обрушивающаяся на ошеломлённый караван. Они грабили с пугающей скоростью и отточенностью, оставляя после себя лишь опустошённые повозки, перепуганных погонщиков и горький осадок беспомощности. Богатства лордов уплывали в неизвестном направлении, а гвардия, гордившаяся своей железной дисциплиной, выглядела жалко и беспомощно. В столице, за высокими стенами, зрело недовольство. Шёпотки в кулуарах перерастали в открытые вопросы на советах: «Неужели наши защитники неспособны справиться с кучкой лесных крыс?» Давление нарастало, как грозовая туча. Лорды требовали головы «Призраков», и чем скорее, тем лучше.

Но была в этой мрачной саге одна деталь, заставлявшая задуматься даже самых озлобленных вельмож. За всё время своих дерзких налётов «Призраки» не пролили ни капли крови. Ни одного убитого. Их цель была кристально ясна — золото, серебро, ценные грузы, а не жизни. Лишь изредка, с невероятной точностью, они наносили лёгкие раны — подсекая сухожилие, чтобы обездвижить, или оглушая ударом рукояти. Эта «милость» не делала их менее опасными, а лишь добавляла загадочности. Кто они? Почему щадят? И как, чёрт возьми, им удаётся бесследно растворяться в чаще, словно вода в песке?

Яркое солнце того утра, казалось, насмехалось над мрачной задачей, стоявшей перед гвардейцами. Лучи пробивались сквозь густую листву Чернобора, рисуя золотые узоры на мшистой земле. На одной из прогалин, скрытой от посторонних глаз, кипела работа. Четыре повозки, некогда принадлежавшие купцам, а ныне тщательно подготовленные для обмана, стояли готовые к «путешествию». Под командованием Адама, капитана гвардии, чьё лицо было изборождено шрамами и морщинами тревоги последних месяцев, отряды перевоплощались. Доспехи с грохотом снимались, прячась под грубыми холщовыми рубахами и плащами. Мечи и луки скрывались под тюками сена и мешками, имитирующими товар. Адам сам проверял каждую деталь. Этот план — переодеться в торговцев и выманить «Призраков» на открытое нападение — был их последней крупной ставкой. Отчаяние и ярость гнали их на этот риск.

В одной из повозок, заваленной пустыми мешками из-под картофеля, скрывался Энтони. Его убежище — старый ящик, пахнувший сыростью и землёй, — было тесным до мучительности. Колени упирались в грубые доски, спина затекала. Но сейчас его сковывало не это. Его сердце колотилось, как барабан перед битвой, смешивая страх с лихорадочным возбуждением.

— «Лучше, чем бочонок из-под селёдки в прошлый раз, где я чуть не задохнулся от спёртого воздуха и рыбного духа», — утешал он себя.

Он заставил себя дышать глубже, ровнее, пытаясь усмирить дрожь в руках. В тесном мраке ящика он ждал. Ждал сигнала. Ждал момента, когда тени станут явью, и обман принесёт долгожданную победу.

— Каждую проклятую неделю одно и то же, — зазвучал в его голове знакомый, циничный Голос. — Топаем по одним тропам, как ослы по кругу. Неужели мозгов не хватает придумать что-то новое? И ещё — брать живьём. Зачем? Чтобы устроить кровавый спектакль на рыночной площади? Потешить грязную толпу и успокоить жирных вельмож?

— План хорош, — возразил Энтони, чувствуя, как предательская дрожь прокрадывается в его ответ. — Он требует только терпения. Эти разбойники… они не убийцы. Они грабят лишь богатых. А среди них… есть один, настоящий мастер. Стреляет, как… как тот лучник из сказки, что отец рассказывал… — Энтони на мгновение замер, пытаясь выудить из памяти ускользающее имя легенды. — Интересно было бы с ним скрестить клинки.

— Хилый мальчишка, мечтавший о подвигах… а теперь жаждущий сражения как последний дурак, — саркастически парировал Голос. — Не таким ты видел своё будущее?

— Совсем не таким, — чуть слышно выдохнул Энтони, мысленно опуская взгляд. — Но зато…

Его мысли разорвал не звук, а ощущение. Резкий толчок повозки, словно сама земля вздрогнула. Снаружи ворвался хаос: пронзительный визг лошадей, нечеловеческие свистки, похожие на крики хищных птиц, и над всем этим — мощный, рвущий глотку клич Адама:

— В АТАКУ!

Адреналин ударил в виски. Энтони впился ногами в дно ящика и со всей силы рванул вверх плечом. Крышка с треском поддалась, и он вывалился наружу, как пробка из бутылки, мгновенно вскакивая на ноги и хватая меч.

Картина, открывшаяся ему, заставила кровь стынуть в жилах. Повозки были окружены. «Призраки». Они выросли из самой земли, из-под кустов, спустились с деревьев. Не армия, а сборище теней в рваных, грязных плащах с капюшонами, скрывающими лица за самодельными масками из коры и кожи. Одни, как совы, восседали на ветвях, держа луки наготове. Другие, бесшумные и быстрые, как лисы, уже врезались в строй переодетых гвардейцев. Их глаза, видимые лишь узкими прорезями в масках, сверкали холодным, хищным взглядом.

Сперва — гробовая тишина, нарушенная лишь трепетом листьев. Потом — ХЛОПОК! Как будто гигантская плеть ударила по натянутой парусине. Это свист первой стрелы, выпущенной сверху, из чащи. Она вонзилась в щит гвардейца у самой повозки с глухим ударом, заставив его отшатнуться.

И тут ад вырвался на волю.

Заскрежетали мечи. Не просто звон металла, а визг стали о сталь, когда первый «Призрак», вынырнувший словно из-под земли у самых колёс, парировал удар переодетого гвардейца. Искры брызнули в солнечный луч. Второй разбойник, пригнувшись как барс, пронёсся под повозкой, его короткий, кривой клинок рассёк ремень на ноге гвардейца, заставив того споткнуться с криком.