Другая сторона

Глава 21. Не чужой

Энтони не сомкнул глаз всю ночь. Темнота в его скромной комнате казалась живой, осязаемой субстанцией; она обволакивала его, проникала под кожу, не давая покоя ни измученному телу, ни разуму, разрывающемуся на части. Он лежал на жёсткой койке, уставившись в потолок, в то время как тени от лунного света за окном плясали на стенах, принимая формы его демонов. Каждый шорох, каждый скрип старого дерева казался ему навязчивым и зловещим шепотом.

Он чувствовал, как сердце выбивает дробь в его груди; его ритм сливался с хаотичным вихрем мыслей, наполняя маленькую комнату давящей, почти физической тяжестью. Он закрывал глаза — и сознание атаковали видения: не сны, а обрывки чужих жизней. Чужие лица, искажённые болью и страхом; чужие голоса, молящие о пощаде или зовущие близких. Он чувствовал холод стали в чужих ладонях, липкую теплоту чужой крови на камнях. Они впивались в разум, как иглы.

Но страшнее видений было другое. Он помнил каждый порез, каждую царапину, оставленные отравленными клинками. Помнил жгучую боль. Но когда он проводил пальцами по своей коже, не находил ничего — ни шрамов, ни следов. Только гладкую, целую поверхность, будто той схватки и не было.

Энтони сдался. Он перестал сопротивляться и позволил потоку воспоминаний захлестнуть себя. Он видел тренировочные залы, где не он, а другой оттачивал акробатические па до совершенства. Чувствовал чужую ненависть, чужую решимость. Видел жертв — невинных людей, чьи жизни оборвались под чужим клинком. И с каждым новым «воспоминанием» его собственная душа покрывалась ещё одним шрамом — невидимым, но оттого не менее болезненным.

Под утро он наконец встал с койки и подошёл к окну. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь тучи. Луна ещё висела в небе, бледная и безмолвная, словно призывая вспомнить о человеческой сути. Он глубоко вздохнул, и в груди зажёгся странный, холодный огонь. Война внутри него только начиналась.

— Больше, — прошептал Голос. — Нужно больше силы.

Несмотря на бессонную ночь, тело не чувствовало усталости. Напротив, оно было напряжено, переполнено странной, бьющей через край энергией. Он вышел на пустую в этот ранний час тренировочную площадку.

Он начал с привычных упражнений с мечом, но его движения стали иными — более плавными, лёгкими. Казалось, мышцы помнили то, чего не помнил он сам. Затем его взгляд упал на ряд высоких тренировочных столбов. Раньше он лишь отрабатывал на них удары, но сегодня им овладела странная идея.

Он сделал шаг назад, разбежался и с невероятной, кошачьей лёгкостью запрыгнул на самый высокий столб. Он не просто стоял — он балансировал, чувствуя ветер в волосах. Это был не просто прыжок — это был полёт. Одно движение — и он уже на следующем столбе; его тело двигалось с грацией и силой, которыми он раньше не обладал. Он не думал, а лишь действовал, повинуясь чужим, вживленным в плоть инстинктам. Он был невесом.

И в пике этого триумфа его снова настигли видения. Суровое лицо незнакомого наставника. Изнурительные часы тренировок, падения, сбитые в кровь колени… Чужие падения. Чужие колени.

Едва его ноги коснулись земли, как новое осознание ударило с новой силой. Убивая, он не просто забирал жизнь. Он впитывал весь навык, весь опыт жертвы. Он пожирал их души.

— Забавно, не правда ли? — с ледяной усмешкой произнёс Голос. — Человек тратит всю жизнь, чтобы отточить мастерство. А тебе достаточно просто перерезать ему горло.

Энтони молча достал из ножен на поясе свой нож. Он повертел его в пальцах, ощущая тяжесть рукояти. Без тени сомнения он провёл острой сталью по ладони левой руки.

— Что ты делаешь?! — с неподдельным удивлением крикнул Голос.

— Проверяю, — сквозь зубы процедил Энтони, глядя, как из разреза выступает алая кровь. Она медленно стекала по руке и капала на пыльную землю.

Размышления прервал запыхавшийся Алан, ворвавшийся на площадку. Его лицо было бледным от волнения.

— Поймали! Сэр Вильям… его отряд… они смогли! — он едва мог говорить, хватая ртом воздух.

— Кого поймали? — нахмурился Энтони, инстинктивно сжимая порезанную ладонь в кулак.

— Монстра! Оборотня! Везут в клетке в столицу! Идём скорее!

Сердце Энтони заколотилось с новой силой. Он бросился вслед за Аланом к главной аллее, где уже собиралась толпа.

По мостовой медленно двигался отряд капитана Вильяма. Лица солдат были мрачны и суровы. В центре строя лошади тащили огромную повозку с массивной железной клеткой. За её прутьями металось существо, от которого веяло первобытным ужасом — полуволк-полуразум. Его жёлтые глаза пылали безумием, а когти с лязгом царапали толстые металлические прутья. Это был точь-в-точь такой же монстр, какие уничтожили его деревню.

К капитану подошёл нарядный придворный.

— Великолепная работа, капитан! Благородные будут в восторге от такого трофея!

Лицо Вильяма исказила гримаса сдержанной ярости.

— Двое моих бойцов заплатили за этот «трофей» жизнями, чтобы удовлетворить прихоть ваших вельмож, — прошипел он.

Энтони, не сознавая почему, протиснулся сквозь толпу прямо к клетке. И случилось необъяснимое. Оборотень вдруг замер. Он перестал биться о прутья, его могучая грудь тяжело вздымалась. Медленно, почти механически, он повернул волчью голову и уставился прямо на Энтони. Его жёлтый, безумный взгляд внезапно прояснился, и в нём читалось не звериное бешенство, а… осознание. И бесконечная, древняя скорбь. Он смотрел только на Энтони, словно не замечая больше никого вокруг.

Энтони почувствовал, как что-то щемящее и знакомое отозвалось в его груди. Странная, необъяснимая связь протянулась между ним и зверем.

Повозка тронулась дальше. И лишь когда она отъехала на приличное расстояние, снова послышался яростный лязг и рычание запертого в ней существа.

— Интересно… — произнёс Голос, и в его тоне слышалась уже не усмешка, а глубокое раздумье.

— Ещё как, — тихо ответил Энтони, разжимая кулак и глядя на свою ладонь. На ней не было ни следа от недавнего глубокого пореза. Только чистая, неповреждённая кожа и несколько засохших капель крови.