Другая сторона

Глава 22. Ветрина с мечтой

День уже клонился к вечеру, растягивая тени в пыльных переулках между мастерскими и складами. Еще один день, еще одна поимка. Для Энтони такие дни стали привычным фоном жизни — грубым и неприглядным, как старая мозоль на ладони. Он шагал рядом со своим другом Аланом, возвращаясь с очередного задания.

Между ними, пошатываясь и ковыляя, брёл их улов — мелкий воришка по имени Жиль, известный в округе под прозвищем Хитрый Шильц. Его бледное, испуганное лицо было испачкано грязью, а из мясистой части правой ягодицы торчала короткая крепкая стрела. Почти каждый шаг бедняги сопровождался сдавленным стоном.

— Обязательно было стрелять? — сквозь зубы выдохнул Жиль, сгибаясь от очередной вспышки боли. — Я бы и так остановился...

Алан, невозмутимый, как скала, лишь покачал головой, даже не глядя на пленника.

— Бегать я не люблю, — равнодушно произнёс он. — На солнце, в этой амуниции... Гораздо проще остановить. Не хнычь, все живы будем. Ствол не задет, артерии целы. В лазарете тебе её аккуратно вытащат, рану почистят, зашьют. Отлежишься пару лун в камере, а там, может, одумаешься.

Энтони с нескрываемым восхищением покачал головой, глядя на друга.

— Всё забываю спросить: где ты так метко стрелять научился? Попасть в ногу так, чтобы не зацепить ничего лишнего...

Уголок рта Алана дрогнул в подобии улыбки.

— Отец говаривал: если идёшь на белку, нужно одним выстрелом попасть ей в глаз. Иначе шкуру испортишь. Привычка.

В этот момент их путь лежал мимо новой, незнакомой лавки. Вывеска была свежей, дерево притолоки ещё не потемнело от городской пыли. За стеклом теснились причудливые безделушки, и Энтони, словно магнитом, потянуло к витрине. Он замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, вглядываясь вглубь этого приюта диковин.

Алан вздохнул, слегка улыбаясь.

— Иди, разгляди. Наслаждайся. Я его сам до лазарета доведу. Встретимся в казарме.

Энтони кивнул с благодарностью и, отодвинув тяжёлую дверь с звенящим колокольчиком, переступил порог.

Воздух внутри был густым и спёртым, пахнувшим воском, деревом и пылью. На тесных полках, занимавших все стены, теснился целый мир, вырезанный из камня и дерева. Люди, животные, мифические создания — каждый со своей историей, застывшей в причудливых позах. Энтони медленно шёл вдоль стеллажей, и его взгляд зацепился за одну из фигур.

Оборотень. Высеченный из тёмного, почти чёрного сланца. Мускулы напряглись под грубой шкурой, когтистые лапы впились в землю, оскаленная пасть застыла в беззвучном рыке. Детализация была пугающей — до дрожи реалистичной. Словно мастер работал с натуры, уговаривая чудовище немного потерпеть и попозировать.

Пока Энтони разглядывал оборотня, он заметил в дальнем углу лавки ещё одного посетителя. Высокий, подтянутый, с узнаваемой осанкой — это был Джонатан. Он не просто смотрел на одну из фигурок — он благоговел перед ней, затаив дыхание, с немым восхищением в обычно строгих глазах.

В его руках была статуэтка молодой девушки. Она сидела верхом на метле, зажав в руках раскрытую книгу. На ней был резной плащ и широкая шляпа с длинным, слегка загнутым кончиком. Яркий, длинный шарф обвивал её шею, а сама шляпа была искусно смята мастером так, что издали её складки напоминали очертания лица.

Джонатан заметил Энтони, кивнул ему приветственно, но взгляд его снова утонул в изящных линиях дерева.

— Правда, она чудесна? — произнёс он почти шепотом, и его голос звучал тепло и задушевно. — Посмотри на эти складки на плаще — будто их оставил сам ветер. На каждую страничку в этой книге... Кажется, вот-вот перелистнёт. А выражение лица... Сосредоточенное, умное. Не просто игрушка, а целая история.

Он на мгновение замолчал, всё так же бережно поворачивая фигурку в руках.

— Да, работа искусная, — произнёс Энтони. — Увлекаешься таким?