Другая сторона

Глава 24. Иллюзия героя

Энтони медленно шёл по мостовой, вдыхая свежий летний воздух и пытаясь отогнать мрачные мысли о ночной схватке и предстоящем отчёте перед Адамом. Его разум был занят рутинными планами, но вдруг он замер, словно вкопанный, и все посторонние мысли развеялись в одно мгновение.

Впереди, озарённая полуденным солнцем и окружённая подругами, словно свитой, шла Кирия.

Её походка была лёгкой, почти воздушной, будто она не ступала по грубому камню, а парила на полтора дюйма над землёй. Она несла в руках стопку книг, бережно прижатых к груди, словно это были величайшие сокровища. Солнечные лучи играли в её волосах, превращая их в сияющий ореол, а её улыбка — мягкая, искренняя, лишённая всякой фальши — казалось, озаряла светом всё вокруг. Она что-то оживлённо рассказывала подругам, и её голос, смешанный с серебристым, мелодичным смехом, долетел до Энтони, заставив его сердце сжаться от болезненного, но сладкого укола.

Он не мог пошевелиться, не в силах отвести от неё взгляда. Кровь застучала в висках, сметая всю ярость и усталость, оставляя лишь щемящее, нежное чувство.

— Она и впрямь прекрасна, — прошептал Голос, и в его тоне, лишённом злобы и сарказма, сквозило почти физическое наслаждение.

Энтони молча наблюдал, как она смеётся, как слегка наклоняет голову набок, внимательно слушая одну из подруг, и в этот миг его охватило острое, непреодолимое желание. Он захотел сделать для неё что-то по-настоящему особенное. Что-то, что заставит её улыбнуться так же светло и радостно, как сейчас, но только из-за него.

— Я хочу сделать ей подарок, — тихо выдохнул он, словно боясь, что даже ветер услышит его сокровенную мысль. — Но что? Что ей можно подарить? — обратился он к своему вечному спутнику.

Голос замер на мгновение, явно удивлённый такой мягкостью и неуверенностью.

— Ты просишь моего совета в вопросах сердца? — наконец отозвался он, и в его интонации сквозила лёгкая, почти человеческая ирония. — Что ж, это неожиданно... Ладно, давай подумаем. Что она любит больше всего?

Голос замолк, будто перебирая в памяти обрывки прошлого.

— Помнишь, на последней ярмарке? То яблоко в карамели? Её глаза сияли, как две настоящие звезды. Возможно, стоит начать с этого? Просто и... мило.

Энтони задумался. Да, он помнил тот момент в мельчайших деталях. Она выглядела так, словно попробовала не простую сладость, а нечто волшебное, запретное. В её улыбке, в сиянии глаз было что-то такое чистое и детское, что заставило его собственное, израненное сердце сжаться от нежности.

— У меня есть идея, — сказал он наконец, и его голос вновь обрёл твёрдость. Он решительно развернулся и направился в сторону шумного центра столицы, где располагались лучшие лавки кондитеров.

— Я заинтригован, — отозвался Голос, и в его тоне впервые слышалось неподдельное, лишённое злобы любопытство.

Спустя некоторое время Энтони стоял у тяжёлой дубовой двери городского лазарета. В пальцах он слегка сжимал ручку аккуратной плетёной корзинки, накрытой чистым белым полотенцем. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, прежде чем толкнуть массивную створку. Внутри его встретил прохладный, насыщенный ароматами целебных трав, спирта и сушеных корений воздух.

Приёмная была небольшой, но поразительно уютной. На стенах, заставленных книгами и свитками, висели аккуратные полки с бесчисленными склянками, бутылочками и связками сушеных растений. В углу, за массивным столом, заваленным бумагами, сидел престарелый лекарь. Его белый халат был слегка помят, а круглые очки из слюды сползли на самый кончик носа. Услышав скрип двери, он поднял голову и устало посмотрел на вошедшего; его взгляд на мгновение задержался на загадочной корзинке.

— По какому поводу беспокоить изволите, юноша? — спросил он хриплым, но добродушным голосом, откладывая в сторону перо.

Энтони слегка смутился, почувствовав, как тепло разливается по его щекам.

— Я к Кирии, сэр, — наконец выдавил он, стараясь звучать уверенно.

Лекарь едва заметно закатил глаза, словно такие визиты были для него привычной рутиной, и, не вставая с места, громко крикнул вглубь коридора:

— Кирия! К тебе гонец!

Затем он снова погрузился в изучение свитка, пробормотав себе под нос что-то невнятное про «молодость» и «головокружение от успехов». Энтони почувствовал, как его сердце начало биться чаще и громче, когда в дверном проёме появилась она. На ней был такой же белый халат, но сидел он на ней совершенно иначе, подчёркивая стройность стана. Волосы были аккуратно убраны, а на руках виднелись лёгкие следы земли и трав — свидетельства недавней работы.

— Энтони? — её лицо озарила удивлённая, но тёплая улыбка, однако в глазах тут же мелькнула тень тревоги. — Что-то случилось? Ты в порядке?

— Нет-нет, всё в полном порядке, — поспешно заверил он, чувствуя, как слова норовят запутаться у него на языке. — Просто... я проходил мимо и решил занести тебе небольшой гостинец.

Он протянул ей корзинку, сдернув с неё покрывало. Внутри, аккуратно уложенные на мягкой ткани, лежали несколько идеальных яблок, щедро покрытых блестящей, золотистой карамелью, искрящейся под мягким светом ламп. Кирия слегка ахнула, и её глаза расширились от неподдельного, детского восторга.

— О, небеса... Спасибо, — прошептала она, и лёгкий румянец выступил на её скулах. Её пальцы осторожно, почти с благоговением прикоснулись к одному из яблок, словно она боялась, что подарок исчезнет, если взять его слишком резко.

Энтони почувствовал, как по его телу разливается приятное тепло, но внутренний голос мягко подтолкнул его дальше.

— И ещё... я хотел пригласить тебя на небольшую прогулку сегодня, с наступлением вечера, — начал он, стараясь говорить уверенно, хотя предательская дрожь всё же прокралась в его голос. — Есть одно место... я хочу тебе его показать.

Кирия улыбнулась, и в её глазах зажёгся живой, неподдельный интерес.

— С радостью, — ответила она, и Энтони почувствовал, как камень спадает с его души.