Другая сторона

Глава 30. Выбор

Они ворвались обратно на площадь праздника, и картина, открывшаяся им, была адом, сошедшим на землю. Веселье сменилось паникой. Толпа металась, как испуганный скот, сбивая друг друга, вопя от ужаса. Воздух был густ от запаха крови, разорванных внутренностей и страха. Повсюду валялись тела — не просто убитые, а изувеченные. Одна женщина лежала лицом вниз, её спина была распорота до костей, обнажая рёбра. Мужчина сидел, прислонившись к разбитому лотку, безумно глядя на культю вместо руки, из которой хлестала алая струя. Ребёнок лет пяти замер в немой мольбе рядом с растерзанным телом матери. Земля, ещё недавно утоптанная танцующими, теперь была скользкой от крови и мяса, усеяна клочьями одежды и праздничными аксессуарами. Фонари, продолжавшие гореть, бросали жуткие, пляшущие тени на эту бойню.

Среди кошмара, как островок стойкости, виднелся их отряд. Они стояли спиной к спине, оружие наготове, лица искажены яростью и ужасом. У их ног корчился Эдмонт. Его левая рука была оторвана по локоть, из рваной культи сочилась алая пена, смешиваясь с грязью. Кость белела в развороченном мясе. Кирия — её лицо было бледным как мел, но руки действовали быстро и точно — сидела на коленях перед ним. Она рвала полы свого платья, туго затягивая импровизированный жгут выше ужасной раны. Алан, прижимая Эдмонта за плечо к земле, пытался удержать его от конвульсий боли; его собственные руки были в крови до локтей.

— Что случилось?! — голос Адама, полный леденящего ужаса, прорвал гул паники.

— Оборотень! — крикнул Джонатан, не отрывая глаз от тёмных провалов между руинами. — Один! Ворвался как ураган! Мы его убили, но он успел… — он кивнул на Эдмонта.

— Я выпустил в него весь колчан! — голос Алана дрожал от отчаяния и злости на себя. — Стрелы вонзались, как в тушу! Он рычал, но не падал! Пока Лоренцо не подсёк ему ноги, а Освальд не размозжил башку! Но Эдмонт… уже был…

— Проклятье! — Адам окинул взглядом площадь. Паника не утихала. Где-то в глубине руин слышался новый, душераздирающий вой. — Оборотни не ходят поодиночке на такое скопление людей! Значит, стая рядом! Кирия! — его голос стал стальным. — Бери Эдмонта! Уводи его отсюда! Сейчас!

— Но сэр… — пыталась ответить Кирия.

— Это приказ! — рявкнул Адам так, что даже Эдмонт на миг затих. — Ты должна спасти Эдмонта! Один он не дойдёт! Остальные — со мной! В глубь руин! Удержим тварей, пока люди не уйдут и рыцари не подойдут!

Алан помог поднять Эдмонта, почти бесчувственного от боли и потери крови. Кирия, стиснув зубы, взвалила его здоровую руку на свои плечи. Они потащились к выходу, спотыкаясь о тела и развалины, две маленькие фигуры против моря ужаса.

Отряд рванул туда, откуда донёсся новый вой — к полуразрушенной арке, ведущей в сердце самых древних, самых высоких руин.

— Алан! — Адам указал на остатки каменной смотровой башни, чудом уцелевшей. — Наверх! Глаза! Джонатан, Седрик — держитесь вместе! Освальд, Лоренцо — прикрывайте друг друга! Энтони… — Адам резко обернулся к юноше, и в его взгляде была не просто команда, а вызов, проверка. — Ты со мной. Спина к спине. Эти твари попытаются разорвать строй. Не дадим им шанса!

— Идут! — голос Алана леденяще прозвучал сверху. — Северная стена! Много!

— Приготовиться! — Адам выставил мечи перед собой. В его позе не было страха, только яростная решимость.

Вдруг сзади послышался шорох. Адам обернулся и увидел Кирию. Она стояла бледная, дрожащая, но с коротким кинжалом в руке. Её глаза были огромны от страха.

— Что ты здесь делаешь?! — гнев и ужас слились в голосе Адама. — Где Эдмонт?!

— Я… я передала его стражникам! — выдохнула она. — Они погрузили его в повозку! Я… я должна помочь! Я не могу просто…

— Быстро! Прячься за… — Но его слова утонули в новом леденящем вое.

Холодный свет полной луны заливал руины, превращая их в сцену для кошмара. Тени от обвалившихся башен и покосившихся стен казались живыми, ненавистными. Воздух, ещё недавно наполненный осторожным шёпотом ветра, взорвался.

Они вырвались из тьмы — не тени, а серо-бурые комки мускулов и ярости с горящими жёлтыми глазами. Оборотни. Их прыжки с обвалившихся стен и из тёмных провалов были молниеносны, а их вой — какофонией предсмертных криков и звериной ярости, наполнявшей древние камни.

Освальд встретил первого, как скала встречает волну. Его щит — массивная дубовая плита, окованная сталью — грохнул, как удар грома, приняв на себя лобовой удар. Зверь отшатнулся, оглушённый. Лоренцо, как тень Освальда, метнулся вперёд. Его шпага блеснула в лунном свете — тонкий, смертоносный луч — и вонзилась точно в горло твари. Рык сменился булькающим хрипом. Не вынимая клинка, Лоренцо отпрыгнул в сторону, а булава Освальда взметнулась и обрушилась вниз с отвратительным хрустом, превращая череп зверя в кровавую кашу.

— Силён! — рявкнул Освальд, но его голос потонул в рёве боя.

Джонатан развернул свой двуручник. Каждый его взмах был смертоносной дугой, рассекавшей воздух со свистом. Меч обрушился на переднюю лапу одного зверя — кость хрустнула, конечность повисла на клочьях шкуры. Следующий удар — глубокий разрез по боку другого, и чёрная кровь хлынула на камни. Но тяжесть клинка делала его уязвимым после каждого удара — инерция требовала мгновения на восстановление.

Седрик — его щит и меч были продолжением рук — прикрывал спину Джонатана. Его движения были быстрыми, точными, как удары кинжала. Меч бил в морду, отбивая клыки, вцепившиеся в щит, в глаз, в подчелюстную артерию.

— Джонатан, слева! — его голос, хриплый от напряжения, но не теряющий спокойствия, был якорем для товарища.

Сверху, с шаткой платформы башни, пела тетива Алана. Каждый его выстрел был выверен до миллиметра. Стрела с глухим стуком вонзалась в глазницу зверя, пытавшегося зайти с фланга к Освальду. Следующая — в колено другому, рвавшемуся к Джонатану. Он был невидимым ангелом смерти; его лицо было сосредоточенной маской — промах был смерти подобен не только ему.