Другая сторона

Глава 32. Пробуждение

Земля взвыла под сокрушительным ударом Альфа. Камни древней площади взорвались в пыль, взметнув фонтан осколков. Удар был рассчитан на уничтожение — на стирание хрупкой жизни с лица земли. Но когда пыль осела, открылось пустое логово смерти. На месте, где секунду назад лежала Кирия, не было ничего. Ни клочка ткани, ни капли крови. Только испещрённая трещинами земля и тишина, гулкая, как предвестие бури.

Альфа замер. Его звериные глаза, пылавшие яростью, сузились до щёлочек. Тяжёлое дыхание вырывалось из его пасти. Он поднял лапу, разглядывая её с нечеловеческим любопытством. На грубой, словно кожа, ладони зияла длинная, глубокая рана. Чёрная, густая кровь сочилась из пореза, но не пульсировала жизнью, а лишь медленно стекала. И самое странное — рана не затягивалась. Края оставались рваными, открытыми, будто сама плоть отвергала природный дар регенерации. Надрез был чистым, ровным, но несущим в себе леденящее тление.

«Кто? Кто смог нанести мне такую рану? И почему… почему она не заживает?» Вопросы, острые как его когти, крутились в сознании Альфа, смешивая первобытную ярость с ледяной струйкой страха и жгучим любопытством.

— Интересно… — прошептал он, и его голос, низкий, хриплый, вибрирующий мощью, прозвучал непривычно задумчиво, почти человечно.

Он медленно, с королевской величавостью, повернул свою массивную голову. Взгляд, тяжёлый как свинец, упал на фигуру, стоящую от него в двадцати шагах. Энтони. Но это был уже не юноша, с которым он сражался мгновение назад. Это было нечто иное.

Энтони стоял спиной к Альфе, бережно прижимая к груди бессознательное тело Кирии. Его кожа стала абсолютно чёрной, как самая глубокая ночь, а волосы, словно дым, тянулись вверх, будто пытаясь ускользнуть от земного притяжения. Воздух вокруг него дрожал и искажался, как будто он стоял в эпицентре невидимого пламени.

С бесконечной, почти ритуальной осторожностью Энтони положил Кирию на уцелевшую каменную плиту в стороне. Его движения были плавными, точными, лишёнными суеты. Затем он повернулся к Альфе. Его глаза — всё ещё голубые, как небо — были единственным, что осталось от прежнего облика. В них читалась решимость, смешанная с чем-то тёмным, чужим.

— В тот день я услышал его голос, — начал говорить Энтони, и его голос звучал странно, как будто два существа говорили одновременно: человек и демон, сливаясь в один гармоничный, но пугающий хор. — Силы… больше силы… — Он замолчал, сжимая в руке меч. Лезвие меча было чёрным, словно впитало в себя тьму, которая теперь окружала его. — И если ради спасения тех, кто мне дорог, нужно стать монстром… то я согласен.

Альфа усмехнулся; его пасть растянулась в широком, зверином оскале, полном не только ярости, но и дикой, первобытной гордости, даже восхищения.

— Наконец-то… — прорычал он, и его голос гремел, как далёкий гром. — Наконец ты принял истину. Принял себя!

Но он не успел закончить фразу. В одно мгновение Энтони оказался перед ним — его движение было настолько быстрым, что даже воздух не успел среагировать. Удар ногой в челюсть Альфы был настолько мощным, что зверь едва устоял на ногах. Его голова резко дернулась в сторону, а тело развернулось от силы удара.

— Вот он! — проревел он, поворачиваясь. — Вот истинный лик! Тот, кого я могу назвать братом!

Энтони не ответил. Он стоял неподвижно, как изваяние ночи. Его голубые глаза, холодные и бездонные, были прикованы к Альфе. Чёрный меч в его руке казался не оружием, а продолжением его воли — острием самой тени. Тьма сгущалась вокруг них, поглощая свет; звуки мира затихали, будто сама земля затаила дыхание, ожидая исхода битвы.

И битва вспыхнула.

Воздух загудел от напряжения. Альфа первым бросился в атаку. Его прыжок был ураганом разрушения. Лапы вспарывали землю, рык разрывал тишину, сотрясая руины. Он летел, как метеор; когти — серпы смерти, готовые рассечь мир пополам. Энтони не дрогнул. Его чёрный меч взметнулся навстречу, не сверкая, а поглощая свет. Столкновение было ужасающим. Ударная волна, видимая как сгусток искажённого воздуха, вырвалась из точки встречи, сметая всё в десятки метров. Казалось, земля вздохнула под этим ударом.

— И это вся твоя сила?! — прошипел Альфа, полный вызова, отталкиваясь от клинка с нечеловеческим усилием.

Он прыгнул снова; когти блеснули, целясь в горло. Но в точке удара Энтони растворился, как дым. Альфа впился когтями в пустоту, в камень. Прежде чем он успел понять, Энтони стоял позади него. Удар кулаком в челюсть развернул Альфа на 180 градусов. Но Энтони был уже там, куда голова зверя повернулась — ещё один удар, вернувший Альфа в исходное положение с оглушительным треском. Ошеломлённый, Альфа яростно махнул лапой, пытаясь сбить неуловимого противника. Энтони скользнул между когтями, как тень между солнечными лучами; его движения были гипнотически плавными, невероятно быстрыми. Удар снизу вверх в челюсть Альфа заставил его запрокинуть голову. И в этот миг Энтони был уже над ним, падая как камень, сокрушительным ударом пятки. Альфа рухнул на четвереньки с грохотом, сотрясшим землю.

— Думаешь, стал монстром?! — зарычал Альфа, поднимая голову; кровь и слюна стекали по морде. В его глазах горела униженная ярость. — Ты даже не представляешь, на что способен настоящий монстр!

Он взревел, и этот звук был воплем раненого титана. Его лапа обрушилась на землю с чудовищной силой. Земля содрогнулась, как при землетрясении. Трещины поползли во все стороны от точки удара. Энтони, стоявший на камнях, потерял равновесие. Миг — и Альфа воспользовался им. Его удар был молниеносным, как выпад змеи. Лапа врезалась в Энтони, отшвырнув его, как щепку, в полуразрушенную каменную арку. Грохот падающих камней, облако пыли, закрывшее всё.

Альфа почувствовал на боку резкую, жгучую боль. Ещё одна глубокая рана, из которой сочилась чёрная кровь, зияла там, где секунду назад был Энтони. Он резко развернулся — Энтони стоял за его спиной; чёрный меч капал тёмной кровью. Без единого звука, без следа удара о стену.