Другая сторона зимы

1.3

Собаку мне не вернули и никак не отреагировали на мою шутку и заодно вопрос — смотрели исключительно на вертящую задом наглую морду: купилась, зараза, на красивый фасад. Не сообразила своей дурной собачьей башкой, что это просто эффект контраста получился на фоне архитектурной разрухи.

— Я обычно хожу с планшетом, иногда с папками и никогда — с собакой! Пятница, дайте мне уже расслабиться.

Поводок не расслаблялся — сколько царек отмерил собаке свободы, столько она себе и забрала. Ну а ему что — он в каске, оранжевой! Нацепил ее как корону и вперед!

— Далеко припаркованы? Сколько у меня шансов упасть? — не нравилось мне молчать.

— У вас… — он наконец хмыкнул. — Вагон и маленькая тележка. Дайте руку!

Не под руку возьмите, а пальцы сожмите — еще и нашими сцепленными руками потряс. К счастью, вручила я ему левую без дыры в перчатке — тормозила, как правша, правой.

— Сто лет с девушкой за ручку не ходил…

— Да у вас сегодня не Пьятница, а Столетнедельница! Вы собаку не душите, там шипы. Ей больно.

— Извините…

— Вы у нее прощение просите. С ней можно на ты.

— А с тобой нельзя?

— На ты мы уже были — сами перешли на вы.

— Ты на ты со мной не переходила. Совершим совместное возвращение на ты? Тройное… Как собаку зовут?

— Фира. Вообще-то Глафира. Но у меня кошку тоже Глафирой зовут, так что у нас кошка Глаша и собачка Фира.

— Имена закончились?

— Фантазия…

Как и у коня в пальто при выборе машины — Эс-Ю-Ви от немцев, темно-синий, хоть не черный и то зер гут.

— Машина открыта. Ты садись первой, отодвинь кресло на максимум, пристегнись, и я собаку к тебе подсажу…

Подсадил — под хвост: дура моя упиралась всеми лапами и даже хвостом. Решила, наверное, что ее похищают. Ну, вместе с хозяйской дочкой. Вот и завопила, а меня-то за что!!!

— Первый раз, что ли, в машине…

— В твоей — первый. У ее хозяина — Нива.

— Серьезно…

— А то…

Я наконец-то завладела поводком и на секунду — вниманием царька.

Он не сразу захлопнул пассажирскую дверь, но продолжать разговор в каске в итоге передумал. Снял ее на улице и бросил на заднее сиденье. Пальто снимать не стал, хотя машина казалась довольно теплой. Возможно, конечно, на контрасте с подмороженной улицей.

— Не будь у родителей Нивы, не поехали бы они осенью за грибами… — говорила тем временем я. — Прошлой, Фире полтора года. Ее с двумя братьями в лес в коробке отнесли. В самую чащу, чтобы уж наверняка… Щенкам месяц от силы был — на верную смерть, успело их и дождиком замочить. Ну, может, поэтому без воды не сдохли, дождались помощи… Кобелей фермер себе оставил, а сучку сказал в город забирать и пристраивать самостоятельно. Кому в городе такая огромная дворняга нужна? В ветеринарке предупредили, что размер с овчару будет… Собственно пока надеялись пристроить, имя не давали… Но она на кошкино начала отзываться. Пришлось потом переучивать на Глафиру, а Фира получилась сама собой… Потому-то ежесекундно орать “Глафира, фу!” задолбаешься… А так короче — Фира, фу! Прямо фуагра… Я кулинар в прошлом, год до диплома не доучилась…

— Почему?

— Поняла, что преемственность поколений не мое. Моя мать всю жизнь в общепите проработала.

— А где сейчас?

— Там же… Но самозанятая, кейтерингом занимается…

— Я про тебя…

— А я… Креативным кейтерингом — фудстайлингом…

— Мама, значит, говотовит, а ты украшательством занимаешься…

— Нет… — потянула я гласный звук. — Я на маму не хочу работать. Я работаю на несостоявшуюся свекровь. Мы теперь дружим против сына… Там такая невестка, мама не горюй… Вернее, как раз мама и горюет… Когда сынок выбрал в итоге не меня, она мне зарплату удвоила, только бы я не ушла. А я даже ему свадьбу оформляла… Честно говоря, в душе боялась, что будет как в фильме “Как вода для шоколада”, смотрел?

Он пожал плечами — он… Мы до сих пор не представились друг другу.

— Ну, это на основе мексиканской новеллы снято, немного абсурдной с тонким черным юмором, как мне кажется… У них по традиции младшую дочь не выдавали замуж, потому что она обязана была оставаться в доме родителей и ухаживать за ними в старости. Но у главной героини случилась любовь, но согласия на брак она, конечно же, не получила, а ее возлюбленный, чтобы быть рядом, женился на ее сестре… И вот героиня готовит еду на свадьбу. Старается… Но в итоге блевали все… Чувства передаются еде… В моем случае пронесло… Не, не в том смысле, что пронесло гостей… — фыркнула я, как собака. — С едой был порядок, я ничего не наколдовала… Блин, а как тебя зовут? А то я душу раскрываю непонятно кому…

— Ян. Теперь понятно кому?

— О, блин…

— Не говори, что его тоже так звали…

— Если бы… Меня так зовут.

— Яна?

— Ульяна.

— Зовут Яна?

— Уля. Мне Яна не нравится.

— А Ян?

— Еще не решила. Вот если… Скажи, я буду очень наглой, если попрошу у какого-нибудь ларька притормозить и купить кофе… Ирландский. Чтобы согреться.

— Может, отдельно кофе, отдельно Бейлиз?

— А чистый виски слабо предложить? — повысила я голос, а он скорость. — А домой пригласить с собакой? Мне холодно, не видишь, что ли?

— Нехрен искать любовь в заброшенных домах! — не смеялся он.

— А где ее еще искать? В густозаселенных она не водится. Проверяла…

— Плохо искала.

— Почему? Находила же… Каждый раз находила, а потом выкидывала. Просрочкой оказывалась находка, залежалый товар… Некондиция… Как не положи на тарелку, какой бантик не завяжи на причинное место — все равно слюнки не потекут… Так кофе будет?

Или только мой монолог? Мы уже выехали на нормальную улицу, Фира уже обслюнявила мне и джинсы, и куртку — впрочем, куртку все равно стирать.

— Сейчас. Мимо вокзала проезжать будем, там и купим…

— Высадить меня не хочешь?

— Ты мне про деда так ничего и не рассказала. Я уже настроился быть Богом, а меня взяли и в баристы разжаловали…