Другая сторона зимы

2. Все дело в каске

Не подмоет мой фундамент — я уже приземлила любящую приключения задницу на мягкое сиденье люксового авто. Немного согрелась, но не растаяла от улыбки его владельца. Ян… Нет, я никогда не смогу десять раз на дню произносить собственное имя, так что без вариантов. И вообще мне мозг шквальным ветром не вынесло и я не растрогалась от знакомства с первой любовью моей двоюродной тетушки.

— Все начиналось довольно банально, — потягивала я горячий кофе, поглаживая собаку, которая явно перенервничала, оставшись со мной в машине наедине.

Сейчас Фира дожевывала пирожок с мясом, хотя в его полезности для собачьего желудка я сомневалась, в его опасности для желудка человеческого — нет. К счастью, Ян вернулся с одним кофе и с одним пирожком. Все мужского рода. И история выходила мужская.

Институт. Красивый парень. Красивая тетушка. Походили на танцы. Решили сходить к матушке. Чуть не довели ее до инфаркта. Ну как у них тогда было — кто мужа до конца пятого курса не отхватил, считай навсегда в старых девах остался. Лимитчица в ленинградскую семью не нужна — даже не думай, сынок, на этой девке жениться. Прошла любовь, завяли помидоры. На третьем курсе он женился на другой. Тетушка с горя не повесилась — потому что в их время не было “Орбита без сахара”, а институт, экзамены, сессия были. Не знаю, кто кого во время их короткого романа провожал до дома — тетушка-то в общаге жила, так что его, наверное, поэтому адрес старческий склероз из памяти не стер.

— И ты пошла по этому адресу… — протянул Ян весело.

— Да как ты догадался! — не подхватила я его игру.

— Я просто решил вставить слово — мужское, веское… С тобой сделать это довольно сложно. — растянул Ян губы в наглой улыбке. — Ладно, продолжай… Буду чувствовать себя слушателем сказки по телефону… Ты такую застала еще? Когда можно было набрать номер и слушать красивый женский голос… Может, и сейчас, конечно, такая услуга есть, не в курсе просто…

Я чуть не захлебнулась кофе.

— Вот откуда потребность у мужиков сказок по телефону — из детства… — фыркнула до белой пены на губах.

— Вот откуда у вас, баб, умение все опошлить? А потом про мужиков что-то говорите, а мы пошлим исключительно в мужской компании, а с дамами мы белые и пушистые…

— Конечно… С дамами вы полный писец…

— Я с трудом, но начинаю догадываться, почему тебя дома никто не ждет…

— Почему никто? Много работы ждет. А работа — дама одушевленная и капризная.

— Ты же не из дома работаешь? — крутил он свою баранку, жаль, что не съедобную.

— Ну… Ты просто не знаешь, что такое фудстайлинг. Вернее, подготовительный этап к нему… Мне в плохую погоду трудно проснуться, тем более — вылезти из дома, а с учетом того, что у нас, как в Лондоне, полгода плохая погода… Короче, я — лейзи…

— Почему по-английски?

— Потому что это красиво. Звучит прямо как имя: Лейзи Дейзи… По-русски ленивая жопа, согласись, не так красиво звучит… Не думаешь?

— Я вот думаю паспорт у тебя попросить. Ну не тянешь ты на разумную тридцатилетнюю тетку… Ну никак!

— На неразумную тяну. Это не вопрос, — добавила быстро. — Утверждение. Говорят, глупые люди медленнее стареют. Я тому подтверждение. И собака у меня дурная.

— Она хоть добрая…

— Да она тебя чуть не загрызла. Если бы не моя шапка… Сидел бы сейчас лысый…

— Если бы ты не кинулась грудью на мою защиту… Спрашивается, зачем? Еще одна некондиция, ну нафига она тебе нужна?

Так — решил, я глаз на него положила? А он на меня — что? Другую часть тела? Мужского.

— А ты чего меня спасал? — поймала я его игривую интонацию.

— Понятия не имею, — он на секунду повернул ко мне голову и подмигнул. — Наверное, не закрытый в детстве гештальт сработал — надо раз в жизни побыть рыцарем и спасти прекрасную даму с… собачкой и отвратительным характером.

— Да как ты за полчаса смог узнать мой характер?! — почти обиделась я.

— Ты мне сама о нем рассказала. Я принял на веру… Ну так что с любовью твоей тетушки? Как ее зовут, кстати?

— Семен Семеныч… Ой, Сан Саныч… Ой, короче Семен Саныч… Или просто Саныч… Для своих.

— Я про тетушку?

— Елена… А хотели, как маму, назвать Надей, но папочка воспротивился. И все равно надежду в ней не так легко убить… Но надо. Нужно ампутировать любовь, чтобы она не заразила и так держащийся на розовых соплях тетушкин организм…

— Так все запущено?

— Да, в нашем мире все запущено… Короче, пошла я по адресу. Открыла мне девочка с хвостиком. Сказала, что родителей нет дома, дед тут больше не живет, а где он живет, она не знает. До свиданья… Чао без какао. Ну, по знакомым пробили, где он работает… Пошла в ЖЭК. Тетка говорит — да, числится такой, а вам он зачем? Вы случайно не из милиции? Ну, как в мультике? Нет, я почтальон тутошний. От печки! Принесла журнал “Мурзилку” от тетушки Дурилки… Короче, тетка говорит — скажи тетушке своей, что помер ее хахаль. Пусть помянет. Я — не верю! Как? Внучка не знает, что дед умер… И тут начались страсти по Достоевскому… Ты чего так на мой кофе смотришь? Хочешь?

— Я на собаку смотрю, — хихикнул Ян. — Ее морда на уровне стакана. Пей, согревайся… История, похоже, будет душу вымораживающей?

— Да, не новогодняя… Зато питерская, достоевщина галимая… Тварь… Это я про сына. Мать померла, и он тут же выгнал отца из дома. Типа, жить вместе тесно. На дачу отправил. А дача не хоромы, а в пятидесятых построенная. Ну, дед так целых две зимы прожил. Потом дача сгорела. Он чудом выскочить успел. Тогда родственнички упекли его в больничку, чтобы в город не брать… Ну, типа двадцать один день, что ли, могут держать… А потом дали на лапу, так деду еще две недели накинули… Так срок в почти два месяца в больничном коридоре на каталке отмотал… Мужику шестьдесят лет всего — здоровье подорвал на холоде. И подрывает… Он, короче… Слушай, а ты это… Ну? Короче, кто будешь? Я просто не всякому могу продолжение рассказать?

— Так… Криминал, что ли?