Другая сторона зимы

2.2

Страсти у меня с ним. Страсти-мордасти — на роже улыбка прописалась. Не понимаю, почему меня ничего в нем не настораживало — вот совсем, песнь лилась соловьиной трелью, а обычно с посторонними людьми я исключительно заказы обсуждаю. Просто эти дни у меня исключение из правил: трепалась с теткой из ЖЭКа целый час, точно я свою любовь из снега отрывала. За тетю Лену обидно? Или вдруг представила себя на ее месте, хотя и не смогла отыскать в своем студенческом прошлом какую-нибудь замечательную личность, которую реально было бы вспомнить на пенсии. Я и сейчас никого не помню!

— Во-первых, он алкоголик, — загибала тетка пальцы о свой стол, где под оргстеклом по старинке лежали какие-то важные для управления бумажки. — Во-вторых, здоровье, сами понимаете, от жизни в сторожке не улучшается. В-третьих, никаких накоплений, все из него вытянули родственнички… Если вдруг ваша тетка решит с ним жить…

Решит жить… Логично. Я тоже первым делом спросила тетю Лену, а нафига… Ну что ты с этим вновь обретенным счастьем делать собралась? Снова в Питер на птичьих правах припархнешь или конь у себя в хозяйстве нужен? Ну, дров наколоть, забор поправить — частный дом на пенсии не большая радость, особенно с зимой в полгода длиной. Ты мне его просто найди — получила я в ответ. И все… Ну я нашла и что?

— В сторожке живет, говоришь? — переспросил Ян.

— Я не знаю, как это называется. Наверное, в старых домах — это дворническая. Под лестницей, но реальная комната с тужуркой… Ой, с буржуйкой! Тужурка — это же ватник, да? Он тоже есть. Там реальный дубак, нечеловеческие условия…

— Дом аварийный, в нем жить нельзя. И вообще нельзя жить на работе…

— Поэтому я не хотела тебе говорить… Они ему разрешили там пожить, потому что жить ему негде.

— У него квартира есть.

— Блин, Ян! — еле выговорила я это буквосочетание. — Ну как ты себе это представляешь? Пойти с вилами на собственного сына? С полицейскими? С тетками из ЖЭКа? Забаррикадироваться в своем углу и туда же в туалет ходить? Ян, у тебя что с фантазией? Его выставил собственный сын. Там невестка и внучка живут в двух комнатах. Он на глазах у внучки воевать с сынком будет? Да он скорее помрет от отравления дешевыми сосисками! Я читала, тут приезжие дворники в помещении с мусорными баками живут… У этого и стол, и топчанчик, и… Холод. Жуткий холод.

— Так ты его видела?

— А я с собакой тут для чего? Конечно, видела! Но… Про тетку свою не сказала. Совсем не уверена, что вообще скажу. Нужно с ней поговорить про все это серьезно для начала. А ему наплела, что типа блог про выживальщиков делаю… Теперь, блин, не знаю… Он же не попросит меня этот блог ему показать? Ну и я не совсем поняла, насколько он шифруется со своей историей…

— Работницу ЖЭКа подставит точно, если инфа всплывет. Не может не понимать.

— Ну да… Добро в нашем мире наказуемо.

— Какое добро! — выругался Ян без стеснения. — Ему там балка или кирпич по темечку даст…

— Кирпичи просто так на голову не падают… — попыталась отшутиться я.

— Падают, если стоять и прыгать там, где идет строительство или подвешен груз… Я тоже классику в школе читал. Тебе мужика не жалко?

— Ему деваться некуда. Не понимаешь?

— Может, твоей тетке там нашептали сверху…

Он ржет, ему смешно…

— Ты бы его видел…

— В мужике внешность не главное, — продолжал ржать Ян.

— Ну да…

— Можно отмыть? Попытаться… Одеть. Бездомных зверей подбирают с улицы, а тут — человек! Выкинули и хрен с ним? У добра сколько граней?

— Вот и спасай! Раз такой добренький. Чего моя тетка-то должна подставляться…

— Я его иначе могу только спасти. Выселить, пока его не прибило там… И в ЖЭКе разнос устроить… По-доброму, без привлечения вышестоящих органов.

Я смотрела на номер впереди идущей машины. Не шестьсот шестьдесят шесть, а почти, но с Сатаной я познакомилась.

— То есть ты меня подставишь, да? — выдала я зло.

— Ты мужика спасешь. В городе есть ночлежки. Пусть соцслужбы разбираются с ситуацией с сыном. У него есть прописка, даже если сын долю на себя переписал. Его же не могли выписать в никуда.

— Все могли. И ты что, не понимаешь? Если ты его выставишь, ты его последнего человеческого достоинства лишишь.

— Алкоголика? Пьет на работе?

— А ты не пьешь, да?

— По работе… Ты понимаешь, что они нарушают и закон и нормы безопасности или не понимаешь?

— А в каком месте закон защищает Семен Саныча, в каком? Ты можешь на секунду представить себя на его месте?

— Нет. Я на его месте никогда не окажусь…

— О, да… Блажен, кто верует! Он тоже учился, молодым специалистом был… Женился на правильной девушке по протекции мамочки, и кого родили и воспитали? Или мамочки не при чем, не их испортил квартирный вопрос? На улицу тебя твоя Ленка выставит! Прописка ей в Ленинграде нужна и все! Круто, а че там…

— Пусть забирает себе, раз он ей до сих пор нужен. Это же так по-бабски сиреньких и убогеньких спасать…

— Бабы сейчас как раз побогаче себе ищут…

— Это уже по-блядски называется. Так что я правильно все сказал.

— Такой правильный? Но злой, да? Бумеранг знаешь, что такое? Подумай, прежде чем деда выгонять будешь.

— На испуг ловишь?

— К человеческому в тебе взываю… Может, конечно, зря… Но ты же меня спас… А мужика закопать решил? Он же сдохнет под забором. Не понимаешь?

— Одно зло не оправдывает другого. Тетка в ЖЭКе, раз такая жалостливая, что ж его к себе пожить не пустила? За чужой счет все хотят себе баллы в карму зарабатывать.

— Ян, ну пожалуйста… Мне карму не порть. Это же я, получается, деда сдала…

— Ну сдала и сдала… Дура! Я тебе сразу это сказал. Болтать меньше надо с посторонними. К тридцатнику нужно уже знать такое нехитрое правило.

К тридцатнику еще можно знать, что в одну реку дважды не войдешь и за одного мужика два раза замуж не выйдешь, а на чужой любви можно обжечься похлеще, чем на горячем молоке. Ну почему мне было не послать Елену Ивановну лесом? Заснеженным. Сейчас осталось только обрадовать, что она ему отомстила моими руками через чувака, у которого все обязано быть по коду, только не коду чести.