Другая Су анасы

Глава 2

Дэу эни не грузит Тимура работой. Хотя забот действительно хватает, ведь хозяйство немалое. Плодовый сад, за которым тянется участок с картошкой, огород, куры, коза, кролики… Но Тимуру и самому даже интересны все эти хозяйственные дела, которые для него пока настоящая экзотика. К тому же, приятно когда от тебя есть реальная польза. Знакомиться с деревенской действительностью за пределами участка пока не тянет. Вчера прошелся до магазина в центре деревни, однако ничего особо интересного не увидел и никого не встретил. Местные жители предпочитают заниматься собственными домашними делами и лишний раз на улицу не выглядывать.  

Тимур думал, что с ума сойдет без интернета. Оказалось — ничего ужасного. Всемирная паутина затягивает, только если доступна, а если нет — то вроде и без нее нормально. И никакой ломки и скуки. По крайней мере, в первые два дня после приезда.

В ленивое послеобеденное время на улице царит полуденная жара, но за толстыми бревенчатыми стенами она почти не чувствуется. Дом просторный, на очень высоком фундаменте, с пристройками. Покойный прадед строил на века, в расчете на большую семью. Однако незаметно пролетели годы, и дом опустел. Старший сын, дед Тимура, давно ушел из жизни, дочь еще в институте вышла замуж за однокурсника, сибирского татарина, и вскоре уехала. Младший бывает здесь лишь наездами, по выходным и праздникам. Время как будто застыло, в обстановке ничего не меняется десятилетиями. Все остается так, как привычно хозяйке. Полированная мебель блестит, вокруг ни пылинки, ни соринки.

На одной из стен самой большой, «парадной» комнаты — семейная реликвия, трофейный гобелен, привезенный отцом Зубаржат из Берлина. Столько лет миновало, а гобелен не стареет. Да и все вещи в этом доме почти не стареют. На диване лежат подушки, которые вышивали две незамужние сестры Зубаржат, у них хватало времени для рукоделия. Искусных рукодельниц давно нет на свете, а вышитые розы цветут яркими красками, на сочных зеленых листьях переливается роса из крупного бисера.

Тимур подходит к фотографиям на другой стене. По давней деревенской традиции они находятся на видном месте, под стеклом. Их не так много, остальные хранятся в альбомах. Еще совсем юные, недавно поженившиеся Зубаржат и Касим, родня с обеих сторон… Большинство изображенных на выцветших снимках нет в живых. С годами список умерших все пополняется, это неизбежно. Но Миннур — особый случай, слишком рано он покинул этот мир.

Вот единственная сохранившаяся фотография Миннура, на ней он после девятого класса. Снимок неудачный, изображение размыто. И все равно бросается в глаза, что Тимур с Миннуром очень похожи. Это и раньше все замечали. Братишка Зубаржат, самый младший и самый красивый ребенок в многочисленной семье, последыш, которого наперебой баловали немолодые родители и уже взрослые братья и сестры... Он погиб от удара молнии в шестнадцать лет.

Тимур переходит к застекленному шкафчику в углу. На полках стоят какие-то допотопные учебники, справочники, кулинарная книга, общие тетради, исписанные от и до… ничего интересного. Потом на глаза попадается толстый том с настолько потрепанной обложкой, что даже название не разобрать. Тимур раскрывает том… «Два капитана»… название знакомое, где-то его слышал.

Он садится с книгой в кресло и неожиданно увлекается, перелистывая ветхие страницы. И все-таки Тимуру довольно быстро надоедает торчать на одном и том же месте без движения. Подхватывает книгу и выходит в коридор, направляется к сеням. Зубаржат с чайным полотенцем в руке выглядывает из кухни.

— Я в березовую рощу ненадолго, — говорит Тимур. — Там сейчас хорошо, наверное.

— Иди-иди, улым, отдыхай. Вниз только не спускайся.

— Да, конечно.

******

Тимур проходит мимо клеток с кроликами, которые шуршат сеном и деловито хрумкают листьями ранней капусты. В детстве мог стоять здесь часами. Крупные черные и серые самцы почти не обращали на него внимания, хотя морковку и сочные травинки все-таки брали из рук через прутья решетки. Самочки постепенно выбирались из закрытых домиков. Робкие крольчата высовывались в последнюю очередь, но вскоре тоже привыкали к присутствию человека.

За высоким забором из рабицы виднеется березовая роща. Тимур отодвигает засов и выходит наружу. Эта полоса земли официально не относится к участку Зубаржат, но больше никто на территорию не претендует, и посторонние сюда не заглядывают.

Тимур устраивается на еще довольно крепкой скамейке и погружается в чтение. Читать обычную книжку, а не просто текст на экране даже интересней. Едва заметный ветерок время от времени пытается перелистывать страницы.

Раньше Тимуру было строго настрого запрещено не только спускаться вниз, но и вообще выбираться в березовую рощу. И все-таки он однажды улизнул и успел вернуться до того, как дэу эни его хватилась. А сейчас-то он взрослый, и отпрашиваться совершенно ни к чему.

Там, где полоса ровной почвы обрывается, вниз идет почти вертикальный склон. Почву сплошь закрывают искривленные стволы деревьев, сумевших вырасти на таком неудобном пространстве, боярышник, лещина и калина. Спуститься прямо тут и не сломить себе шею практически нереально. Но если пройти чуть дальше, можно обнаружить нечто вроде песчаного желоба, который пересекает густые заросли. Возможно, в незапамятные времена здесь протекала речушка или просто широкий ручей стекал в долину. Так или иначе, вполне доступный путь остался до сих пор. Растения его не поглотили, корни лишь местами проглядывают сквозь песок.

Тимур спускается по природному желобу, время от времени хватаясь за ветки лещины. Путь оказывается довольно долгим. Наконец  ноги ступают на зеленый луг, который начинается у самого подножия склона.

Яркое солнце светит в безоблачном небе… Зелень травы сочная и свежая, летняя жара не успела подсушить стебли и листья. Много лет назад на этом лугу нашли тело Миннура. Но это было так давно… После тенистой рощи и мрачного склона луговое многоцветье радует взгляд. Из васильков, клевера, ромашек и еще каких-то безымянных цветов складывается узор бесконечного ковра, над которым порхают бабочки. А вдалеке темнеет лес...