Другая Су анасы

Глава 4

На завтрак — подрумяненные в топленом масле кыстыбый, очень аппетитные. Но аппетита почему-то нет.

— Ты не заболел, улым? — встревоженно спрашивает Зубаржат. — Совсем ничего не ешь…

— Я… задумался просто.

Она добродушно смеется, на висках расходятся лучики морщинок.

— Успеешь еще разные думы передумать, вся жизнь впереди. Лучше кушай как следует. А я завтра чак-чак сделаю. Или, может, лучше кош теле?

Вот над этой темой  действительно стоит призадуматься. Зубаржат готовит просто улетно, магазинные и кафешные лакомства теперь кажутся подделкой, ведь еда тоже познается в сравнении. В конечном итоге Тимур выбирает:

— Чак-чак.

— Договорились.

Он возвращается к завтраку, запивает кыстыбый густым молоком. А на языке так и вертятся вопросы о лесном озере. Однако вместо этого Тимур почему-то произносит:

— Дэу эни, расскажи мне о Миннуре.

У Зубаржат сразу меняется выражение лица, улыбка исчезает.

— А почему ты вдруг спросил?

— Вчера на фотографию его смотрел. Я ведь совсем почти ничего о нем не знаю.

— Ох, давняя эта история и тяжелая… Помню, когда услышала, что эни* снова ребенка ждет, прямо ушам своим не поверила. У меня самой тогда уже первенец на руках был. Но родился Миннурчик, и в семье будто солнышко взошло. А мне он был словно еще один сыночек. Да и все его любили без памяти, как можно не любить такого красивого и умненького малыша. Пока он рос, жизнь вокруг полегче стала и повеселей. Мы надеялись, Миннур после школы поедет в Казань, в институт поступит, судьба у него счастливо сложится. Но вышло совсем по-другому. До сих пор не могу понять, как так получилось. В тот день налетела сильная гроза, загнала всех под крышу. Миннур с утра пришел ко мне, потом куда-то исчез. Он обычно половину времени проводил тут, нравилось ему у нас бывать. Касим тогда уже этот дом выстроил на месте старого дедовского.

Когда хватились Миннура, решили, он к родителям отправился, калитка в воротах оказалась открытой. Но еще ливень не закончился, как эни прибежала, видно, материнское сердце что-то почувствовало. Искали Миннура всей деревней. Нашли, когда солнце после грозы выглянуло. Он лежал на лугу, поблизости от леса. Лицо спокойное, будто спал. Одежда на нем уже высохла, а под рубашкой на груди и животе  — узор, будто из листьев папоротника. Догадались, что это молния ударила. Так и следователь сказал, следствие ведь было. Только потом нам Миннурчика отдали, чтобы похоронить.

Дэу эни замолкает, она словно постарела буквально на глазах.

— Столько лет прошло, а как будто недавно это случилось. Так и не дознались, зачем он тогда к лесу спустился, да еще и перед грозой. С тех пор тот лес обходить стороной стали. Хотя и всегда он считался проклятым. Всем хороши наши края, если бы не это гиблое место. Даже грибы и ягоды в нашем лесу издавна  не собирали, так они и засыхали осенью. Лучше бы уж вырубили его. Говорят, в старину уже пытались, да не получилось. Деревья криком кричали, ветками отбивались. У лесорубов топоры из рук сами выскакивали. А ночью и на весь следующий день деревню заполонила лесная нечисть. Из колодцев лезла, в дома пробиралась, по крышам топотала. Так и бросили люди вырубку, не решились продолжить.

— Дэу эни, а что это за нечисть?

— Ох, не знаю, улым, да и знать не хочу. Наверное, чудища безобразные. Нечисть она и есть нечисть. Правда, говорят, что некоторые из них такие, что залюбоваться можно. Только все равно зло внутри прячется. Пусть уж сидят в своем логове, да к людям не суются. А ты сам в лес даже не заглядывай, нечего там делать.

— Я и не собирался, — отзывается Тимур. Лучше уж дэу эни не расстраивать. Тем более, он все равно больше не горит желанием спускаться по склону и наведываться к лесному озеру. Так что это даже не ложь, а просто неполная информация.

Кот трется о ногу Тимура, будто извиняется за свое вчерашнее поведение. Потом не торопясь следует в закуток перед кухней, где на полу стоит блюдце с молоком.

Зубаржат подкладывает правнуку на тарелку новую порцию.

— Времена теперь другие, страшные сказки в прошлом остались. Что  было, то миновало. Лучше настоящее ценить. Смотрю на тебя, и так и кажется: наш Миннурчик вернулся к жизни. У него судьба оказалась горькая, зато у тебя все обязательно будет хорошо. Молнии два раза в одно и то же место не ударяют.

********

В большом плодовом саду царит приятная прохлада, солнечные лучи едва проглядывают сквозь кружевную тень от старых яблонь. Тимур собирает упавшие яблоки в корзину. Падалица тоже пойдет в дело. Пригодится для пастилы или на сушку…  Чуть кисловатый компот с мятным и медовым ароматом тоже вкусный. У дэу эни вообще все вкусно получается. Плоды, улетевшие с веток,  самые разные —  желтоватые, нежно-зеленые, густо-малиновые, полосатые. Яблоки прячутся среди  заполонивших сад растеньиц с мелкими листочками и цветами-звездочками. Чуть влажные на ощупь мягкие стебли стелются по земле, сплетаются в пушистый изумрудный ковер. «Мокрица» не очень-то  привлекательное название, но сами по себе растеньица симпатичные. Зубаржат особо не борется с ними, ведь они вытесняют все остальные сорняки, а почва под ними всегда темная и влажная. Достаточно лишь время от времени их прореживать, чтобы особо не наглели.

Чуть дальше — две высокие старые груши, кусты, на которых зреет черная смородина, ряды малины. Возле  ограды, разделяющей сад и огород, выстроились кусты крыжовника. Ягоды пока еще жесткие, но пройдет немного времени, и они нальются прозрачным соком. Тимуру попадается ярко-желтое яблоко, уже спелое, с гладкой блестящей кожицей, наверняка  сочное и сладкое. Его тяжесть ощущается на ладони… и тут вдруг наступает нечто вроде озарения. В один миг Тимур осознает: ночной сон — вовсе не сон. Точнее, буквальное повторение реальности, это и в самом деле произошло  девять лет назад. Тогда он действительно потихоньку улизнул в березовую рощу. А потом добрался до леса. Все было в точности так: земляника на опушке, солнечный зайчик, освещавший темную тропу, дерево с дуплом. Абсолютно все… женщина с длинными белыми косами,  волшебный сад, песня соловья… Это уже не кажется невероятным. И золотое яблоко тоже было! Тимур привез его в город, довольно долго хранил в пестрой металлической коробке из-под леденцов, потом куда-то перепрятал. Вот только куда? И как он мог обо всем позабыть на столько лет?..