Другая Су анасы

Глава 6

Весь понедельник собирается гроза. Угрожающе ворчит где-то вдалеке,  пасет в вышине сизые хмурые тучи… Но они расходятся,  разбредаются по всему небу, и снова выглядывает солнце. Ни одной капли дождя не падает на землю.

А потом разгорается яркий закат. Такого Тимур ни разу не видел или просто раньше не обращал внимания. Все огненные оттенки — багровый, оранжевый, розовый, малиновый и какие еще там цвета бывают… Тимур стоит у высокой сетчатой ограды, отделяющей участок от березовой рощи. Прижимает ладони к жесткой металлической сетке так, что  она отпечатывается на коже. Кроны берез полыхают червонным золотом, на стволы ложатся закатные краски. Налетает такая тоска, что больше уже нет терпения оставаться за пределами рощи, тянет спуститься вниз, где его, конечно, ждут. Он касается засова…

— Улым, ужинать пора! — раздается со двора громкий голос дэу эни.

Наваждение рассыпается, Тимур идет в дом.

 ********* 

Будит его прикосновение лунного луча, проникшего в комнату. И  начинается… В каком-то смутном полубреду Тимур ворочается на  постели. Тоскливое чувство, которое напало недавно, просто мелочь по сравнению с тоской, которая грызет его теперь. Он приподнимается, прижимается горячим лбом к металлическим прутьям спинки кровати, но это не помогает. Тело горит изнутри, голова тяжелая, и дышать тоже тяжело… Ложится опять, пытается принять более-менее удобное положение. Обхватывает плечи руками, сворачивается клубком. Ничего не болит, но так паршиво еще никогда не было. Складывается ощущение, что если в ближайшее время обстановка не изменится, то… Сколько это еще будет продолжаться? Лучше уж сдохнуть, чем так мучиться! Он закрывает глаза и переносится в лесной сад, опускает руку в чашу фонтана с прохладной прозрачной водой. Тонкая змейка с изумрудными глазами ластится к нему, обвивает запястье  живым браслетом. Ветви со светлыми листьями медленно раскачиваются, успокаивают и убаюкивают. Но облегчение наступает ненадолго. Вода испаряется без остатка, змейка мгновенно сохнет, рассыпается серым пеплом, два маленьких изумруда с тихим звоном падают на дно чаши.  

И вот опять темная комната, в которой потолок вдруг стал низким и словно собирается обрушиться, а стены давят со всех сторон. Только серебристый луч дает слабую надежду, что отсюда можно выбраться на вольный воздух.

Слышится ласковый шепот:

— Почему не приходишь? Я ведь так жду тебя… Приходи хоть на часок. Дорога близкая, путь луна освещает… не заблудишься…

Легче выбраться из темной комнаты и ненадолго пройтись по округе. Точно не случится ничего плохого, если еще разок побывать в гостях в зачарованном лесу. Ведь раньше все заканчивалось благополучно. А здесь можно с ума сойти… Мысли перестают путаться, в голове все проясняется. Тимур встает с постели и одевается. Теперь, когда появилась определенная  цель,  жар и лихорадка бесследно проходят, он опять чувствует себя нормально. Хотя бы это радует.

Он крадучись добирается до двери в сени. К счастью, Зубаржат, в отличие от большинства пожилых людей, спит крепко. Дверь открывается и закрывается бесшумно…

Дом и двор в темноте какие-то непривычные… Тимур  проходит мимо кроличьих клеток. Зверьки, конечно же, сладко спят. Видят во сне капусту и прочие вкусности. Хотя  один, видимо, все-таки уловил движение рядом, завозился в своем домике. Но это ерунда.

Тимур уже приближается к ограде, когда из темноты появляется внушительный силуэт. Гром обходит территорию ночным дозором. Только бы не залаял!

Однако Гром лишь дружелюбно машет хвостом и снова растворяется в темноте. Путь свободен.

Мимо сонных берез Тимур доходит  до края обрыва. Спускается, стараясь не запнуться в тоннеле из нависших над головой веток с густой листвой.

Залитый лунным светом луг кажется нарисованным. Здесь гораздо светлее, чем наверху, каждая травинка видна. На черном небе вместо звезд горят и переливаются белые цветы, мерцают, шевелят лепестками. Теплый ветер касается травы, под его дуновениями она колышется  волнами. Трава не шуршит в ответ, а тихонько звенит. Едва слышно, но разобрать мелодию можно. Среди травяных волн змеится тропинка,  сама норовит попасться под ноги. Хотя Тимур и так бы не заблудился, темная стена леса впереди хорошо видна.

Путь и правда недалекий, освещают его цветы-звезды и луна. Лес как обычно встречает приветливо, маленький родник весело журчит, ему тоже не спится. Тропинка по-прежнему уверенно ведет гостя среди темных деревьев, луна время от времени заглядывает в лес сквозь кроны, гладит тяжелые ветки елей, осины вздрагивают от ее прикосновений.

Древесные заросли расступаются, и распахивается вид на лесное озеро. Вот теперь луна  может показаться во всей красе, ничто ее не закрывает. Но Тимур, конечно, смотрит  не на луну, а на хозяйку озера, которая сидит на противоположном берегу и снова расчесывает белые волосы, костяной гребень мерно движется.  Она поднимает голову:

— Наконец-то пришел.

Удивительно, но сейчас она какая-то другая. Раньше казалась хоть и молодой, но взрослой женщиной. А сейчас — будто ровесница Тимура, может, только чуть-чуть старше. На щеках выступил нежный румянец, от улыбки появляются ямочки. На ней то ли просвечивающее шелковое платье, то ли широкая рубаха. Белый шелк весь от ворота до подола расшит бисером и мелким жемчугом, переливается будто зеркальная чешуя. Хозяйка озера скрестила тонкие щиколотки, носки украшенных жемчугом башмачков едва заметно шевелятся, постукивают о прибрежные камни. Расположилась словно на сцене, а восхищенные зрители должны ею любоваться. Правда, сейчас зритель только один, остановился на другом берегу. Овальное озеро маленькое, вытянуто в ширину, их разделяет всего-то метра три-четыре, не больше.  

Тимур приближается к самой воде.

— Зачем ты меня звала?

— Соскучилась. Хочется, чтобы ты всегда рядом был.

— Тебя ведь Амина зовут, да?

— Я обманула тебя тогда.