Другая Су анасы

Глава 7

— А-а-а, явился?! — кричит хозяйка озера. — Думаешь, что-то сможешь изменить?

Она уже не смотрит Тимуру прямо в глаза, отвлеклась.

Рядом с ним не лесное чудище, не див*, не шурале*, а парень такого же роста и возраста как Тимур.  

— Бежим! — отрывисто бросает парень, тянет прочь от озера.

На шее и под ключицами хозяйки выступают темные пятна, лицо искажается.

— От судьбы все равно не убежите! Даже не надейтесь. А ты пожалеешь еще, что отказался!

Ее длинные костлявые руки вздымаются высоко над озером, вода тут же вспыхивает цветными искрами и закипает. Раздается злорадный хохот:

— Торопитесь-торопитесь… Да под ноги смотрите!..

Они уже не слышат ее напутствий. Озеро остается позади, беглецы несутся сквозь чащу, среди мрачных елей, то и дело запинаются  о корни, которые шевелятся как живые. Корни — еще полбеды. На пути  мешаются огромные ветки, так и норовят вцепиться, чтобы задержать хоть ненадолго, хлещут колючими иголками по плечам.  Впереди вырастает частокол из острых кольев… Беглецы, не сговариваясь, поняв друг друга с одного взгляда, разделяются, успевают миновать частокол, обогнув его с двух сторон.  Колья вертятся на месте, изгибаются,  стараясь выскочить из земли и кинуться вдогонку, но уже не успевают, так и остаются торчать между елями. А беглецы уже снова рядом. Пробираются дальше. Тимур давно не понимает, в какую сторону двигаться, и где выход из леса. Остается надеяться лишь на спутника. Тот, кажется, здесь отлично ориентируется. Не останавливается ни на секунду, почти не смотрит по сторонам, значит,  дорога привычна и знакома. Вроде бы корни и ветки слегка угомонились, можно перевести дыхание…

Огромная ель с грохотом обрушивается на тропу. Еще чуть-чуть, и все было бы кончено. Из сохранившегося основания ели, из неровных ошметков коры и древесины выбираются на волю жуки со светящимися панцирями, гудящей лентой быстро занимают тропу впереди. Когда только успели обогнать? Двигаться по тропе, сплошь покрытой жуками, неудобно и жутковато. Панцири  с треском лопаются, едва на них наступишь, оттуда вытекает резко пахнущая жидкость, подошвы скользят. Только бы не грохнуться на эту непрерывно шевелящуюся, склизкую поверхность… Беглецам скоро надоедает осторожничать, они уже нарочно топчут живую преграду ногами, брызги так и летят в стороны. Когда живая тропа обрывается, парни оказываются на уютной полянке, окруженной осинами.

Только что лес был враждебен и опасен, но сейчас вдруг наступила передышка, темные ели остались позади, осины сочувственно кивают верхушками, расправляют ветки с чуть подрагивающими листьями. Посреди полянки горит костер, его свет холодный, но такой манящий… Над языками пламени вьются бабочки с прозрачными крыльями. Беглецы садятся на корточки возле костра хоть немного передохнуть. Одна из бабочек доверчиво опускается Тимуру на плечо, то складывает, то вновь раскрывает крылья, сквозь которые видны трава и ствол ближайшей осины. Крылья совершенно прозрачные, лишь светлые прожилки немного выделяются.  

Огонь успокаивает, внушает надежду, что все плохое теперь вдалеке. Они посидят здесь еще немного, потом поднимутся и отыщут путь из чащобы. А пока с ними ничего не может случиться, здесь они в безопасности. Тимуру приходит в голову мысль, что лучше даже дождаться здесь утра. Он хочет сказать это своему спутнику, но губы почему-то шевелятся беззвучно. Его охватывает сонная истома, из-за которой уже не хочется ни двигаться, ни разговаривать, ни беспокоиться о собственном спасении. Будь что будет…  Над травой поднимается едва заметный туман, окутывает пространство вокруг мягкой пеленой. Парень, который сидит рядом с Тимуром, уткнувшись лбом в свои колени, резко понимает голову, вскакивает с места.

— Вставай!

— Сейчас…

Тот не желает ждать, хватает Тимура за плечи, заставляя подняться. Вдвоем они медленно бредут по поляне. Она казалась такой маленькой, но сейчас раскинулась широко-широко. Вся заполнена клубящимся туманом, который поднялся уже почти до пояса. Под туманом, где-то уже на самой земле слышатся шорохи и всхлипывания, но ничего не разглядеть…

Кое-как добравшись до границы поляны, парни снова выходят в колючую темноту. Даже не поймешь, где будет хуже… И все же они упорно идут вперед. А дорога никак не заканчивается. Деревья скрипят, цепляются за одежду корявыми ветками. На толстых стволах то и дело появляются огромные дупла, каждое готово затянуть, засосать в глубину, к самым корням и дальше, глубоко под землю. Стоит только зазеваться…  

Беглецы то пытаются ускориться, то вынужденно замедляют движение. Им не выбраться из обезумевшего леса… По одиночке не выбраться. Но вдвоем парни поддерживают друг друга, помогают перелезать через поваленные стволы. Почва проваливается под ногами, Тимур еле  успевает удержать своего спутника на самом краю… Они ненадолго замирают над бездонной ямой, потом обходят ее, притиснувшись к стволам, и снова  идут…

Деревья редеют, сверху уже не нависают угрюмые кроны. Еще немного, и впереди появляются просветы. А вот и знакомая опушка… Родничок мерцает в лунном свете. Все-таки выбрались.

Вокруг теперь не так светло, как было, когда Тимур шел по лугу. В небе больше нет созвездий из цветов, даже обычных звезд не видать. Одна лишь луна тускло светит.

Тимур не спрашивает у своего спутника, кто он. И так все понятно. Они похожи как две капли воды. Только одежда отличается, и волосы пострижены по-другому. Миннур поправляет ворот клетчатой рубашки. Той самой, в которой был снят на фотографии.

Молча удаляются от леса, шагают плечом к плечу…  

Метрах в двадцати от склона Миннур останавливается как вкопанный.

— Дальше мне нельзя. Прощай…

Тимур на мгновение стискивает его руку в своей руке. Может, это только  кажется, но рука Миннура уже не такая ледяная. Она даже чуть теплая.

Возле самого склона Тимур оборачивается. Однако Миннур уже исчез.

Найти подъем не удается, хотя Тимур уверен: это то же самое место, вон рядом приметная искривленная береза. После недолгих поисков, отчаявшись отыскать привычную тропу, решает подниматься прямо по склону. Решение не назовешь безопасным, но что же делать, иного нет. Карабкается наверх, хватаясь за стволы и ветки, наощупь отыскивая твердую почву, на которую можно поставить ногу. Подъем длится долго, кажется, ему нет и не будет конца. А ведь давно должен был показаться край обрыва, столько времени уже прошло… Тонкий стволик, за который держится Тимур, с хрустом ломается… В последний момент Тимур успевает вцепиться в прочную ветку большого куста калины. Застывает, прижавшись щекой к прохладной листве, через несколько минут продолжает упрямо подниматься.