Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 8

Я было пытаюсь уговорить мужа остаться дома, так как уже вечер и поздно, и кто вообще работает после корпоратива, но он меня не слушает. Настаивает на том, что у него много работы, отложить ее он никак не может.

– Милая, надо немного потерпеть, и скоро я буду проводить все вечера дома.

Он правда именно это и обещает, а я…

А мне плакать хочется из-за того, что он снова ставит работу превыше семьи, но я, как обычно, сглатываю и опускаю взгляд в пол. Не хочу показывать ему, насколько сильно меня подкашивает его поведение, сжимаю зубы, признаваясь себе в том, что ревную его. И от этого чувствую себя жалкой.

– Кто еще будет с тобой работать? Элеонора? – выпаливаю я как раз перед его уходом, а затем прикусываю губу, коря себя за то, что снова раздуваю скандал.

Пусть Марку и кажется, что мы всё обсудили и он сказал всё, что хотел. Только вот я не чувствую, что наш разговор окончен.

Меня никак не отпускает одна мысль.

А что, если Элеонора хитрит?

И все слова Марка, что у нее есть более молодой любовник, всего лишь отмазка?

В груди всё равно сжимается от нехорошего предчувствия, но я не могу сказать об этом мужу, так как интуицию и предчувствие он считает ерундой.

Марк практичный, четкий, правильный и разумный. Он мыслит совершенно другими категориями, в рамках терминов и законов, руководствуется логикой, в отличие от меня. Я всегда это знала и понимала, что мы разные, так как я живу эмоциями, в то время как он старается мыслить трезво.

– Вик, не начинай. Я и правда буду только работать. Я понимаю, что ты обижена на Элеонору за этот фокус с платьем, я тоже недоволен и выскажу ей при случае, но ты ведь доверяешь мне?

Марк оборачивается и смотрит мне прямо в глаза, слишком проникновенно, чтобы я могла отвернуться от ответа. Слова застревают у меня в горле, и я сглатываю, но не могу сказать, что боюсь того, что наша семья, которую считают идеальной даже мои подруги, может оказаться всего лишь пшиком.

Киваю, не в силах что-либо сказать, а затем Марк уходит. Мне же остается только смотреть ему вслед.

Когда я остаюсь наедине с самой собой, переживания, которые я старалась не демонстрировать напрямую, снова одолевают меня, и, войдя в дом, я ненадолго присаживаюсь на кушетку, стараясь перевести дыхание.

Взгляд невольно падает на отражение в зеркале, и я морщусь.

Когда я сижу, на животе и по бокам появляются складки, которые слишком уж сильно выделяются под обтягивающей тканью.

Я становлюсь, казалось бы, похожей на поросенка, и мне становится противно от самой себя.

Выпрямляюсь во весь рост, кручусь перед зеркалом, пытаясь понять, действительно ли плохо на мне сидит это платье.

Встаю и передом, и боком, и спиной к отражению, но именно в этом зеркале кажется, что я не такая толстая, как выглядела на мероприятии. Но с горечью признаю, что дома, скорее всего, выгляжу совсем по-другому, чем в ресторане, при других людях.

Здесь я чувствую себя, как в крепости, а там как в степи, где меня в любой момент могут заклевать стервятники.

Марк уверяет, что Элеонора его совершенно не интересует, как и он ее, но я никак не могу избавиться от мысли, что на ее фоне выгляжу неопрятной толстухой, у которой совершенно нет вкуса.

Невольно представляю, как бы она сама смотрелась в подобном платье, и вынужденно признаю, что оно бы ей пошло. Она выглядела бы в нем как голливудская дива, а уж с ее талантом подать себя и уверенностью в себе, всё внимание было бы приковано к ней.

В какой-то момент начинают болеть ноги, так как так долго ходить на каблуках я уже отвыкла, так что приходится снять их и пойти на кухню, чтобы налить себе воды. У меня пересохло горло, и как только я более-менее привожу свои эмоции в порядок, звоню Кате, которая не отказалась меня выручить и забрала сегодня дочку из садика. Благо, что ее Лера и моя Марта отлично ладят друг с другом.

Катя живет неподалеку, поэтому вскоре приходит с детьми. Их приход как нельзя кстати, так как мне кажется, что если я снова останусь одна, то просто съем себя, утону в сомнениях и переживаниях. Мое состояние подруга прекрасно замечает, поэтому отправляет детей поиграть в гостиную перед телевизором, сама же остается со мной на кухне.

– Что-то на тебе совсем лица нет, Вика.

Она озабоченно покачивает головой, и ее беспокойство снова пробуждает во мне слезы, которые я еле сдерживаю. Не хочу расклеиваться, так как совсем начну жалеть себя и ненавидеть свое тело.

Я каждый день стараюсь проговаривать перед зеркалом, что люблю себя и свое тело, но, по правде говоря, с тех пор, как я поправилась, мое отражение совершенно мне не нравится.

– Скажи, Кать, это платье и правда смотрится на мне ужасно? Я похожа в нем на поросенка? На коротышку?

Я так и не переоделась, так что встаю со стула и оказываюсь перед подругой. Вглядываюсь в ее глаза, чтобы понять, пытается ли она мне льстить, но выражение ее лица ясно говорит о том, что она не лукавит и не врет.

– Оно тебе идет, Вика. Ты очень сильно похудела, но при этом у тебя остались пышные формы: бедра и грудь, так что платье прекрасно подчеркивает их. Единственное, его портишь ты сама.

– Я уродина?

– Господи, конечно же, нет. Просто ты как-то держишься неуверенно, словно тебя заставили его надеть. Вся сутулишься, горбишься, одергиваешь ткань. Надеюсь, на мероприятии ты держалась уверенно?

Я мрачнею, когда слышу вердикт Кати, понимаю, что в ресторане я, наверное, выглядела еще хуже. Неудивительно, что Марку не понравилось это платье. Он решил, что дело в нем.

– Просто платье слишком открытое, я не привыкла такие носить Даже Марк сказал, что оно слишком откровенное и не подходило к случаю.

Обычно я не откровенничаю и не рассказываю подробности наших проблем с мужем, но сегодня чувствую, что не сумею справиться с мнением мужа самой. Немного неприятно, что он не мог меня поддержать, но я оправдываю его тем, что он тоже хочет видеть во мне уверенную в себе красотку, а не затюканную неуверенную домохозяйку.