Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 13

Алевтина Дмитриевна остается на кухне, а мы с Норой отходим ближе к камину, где никто не помешает нашему разговору.

Нора ступает бесшумно, словно крадется. Видимо, вот так она и подобралась к Марку, тихой сапой. Злость берет, но я держу себя в руках. На самом деле интересно, что она скажет. Неужели будет оправдываться?

– Вы извините, Виктория, – начинает спокойно, держась уверенно, – я понимаю, как некрасиво с моей стороны вторгаться в ваше личное пространство. Понимаю, как это всё выглядит со стороны.

Она качает головой и закатывает глаза, изображая из себя страдалицу.

Неужели реально думает, что я поверю, будто она переживает из-за своего старого больного мужа? Но именно это она и пытается показать, вызывая во мне всеми силами жалость.

– Это всё случилось так внезапно. Нет, понимаете, Лев, он был слаб здоровьем, и я, конечно, понимаю, что он уже не молод, но, когда любишь человека, разве думаешь о его смерти?

Она смотрит на меня и как будто бы ждет ответа. Изгибаю бровь, я просто не знаю, что ей сказать, чего она от меня ждет. Мне нужно сейчас размышлять о любви или пожалеть ее? Я просто молчу, даю ей знаком понять, чтобы продолжала. Она вздыхает, проходится по комнате и проводит рукой по подоконнику, встает в красивую позу, снова вздыхает.

– Марк очень быстро сориентировался, – начинает нахваливать моего мужа, – сразу же вызвал скорую, оказал первую медицинскую помощь. Я смотрела и просто не понимала, что делать, только следовала его указаниям. Потом приехала скорая, мы вместе поехали в больницу. Это всё очень быстро случилось, понимаете? Он даже не мог вам позвонить.

Она стреляет в меня глазами, чтобы убедиться, что я внимательно слушаю. Снова вздыхает, как будто дала себе установку вздыхать горестно каждый раз, когда речь заходит о ее бедном, больном старом муже, о котором она, конечно же, ужасно страдает.

Прямо бедненькая и не в силах остаться одна. Обязательно нужно припереться в чужой дом. Постоянно повторять, какой у меня замечательный муж, повторять его имя с придыханием. Стерва знает, как разыграть эту партию.

И это срабатывает, потому что я в красках представляю, что же там случилось.

– В общем, Марк отвел меня в кабинет главного врача, и мы долго разговаривали, но, вы знаете, я даже ничего не поняла. Они столько медицинских терминов называли, вроде бы нужна операция, но неизвестно, поможет ли. Понимаете, сердце слабое, у него уже случался инфаркт. А потом, как я поняла, у него остановилось дыхание. Пришлось поставить ИВЛ.

Она всхлипывает. А я смотрю и думаю, неужели сейчас реально пустит слезу? Но она именно это и делает. Плечи начинают вздрагивать.

Она принимается плакать прямо у меня на глазах, вызывая нереальное чувство растерянности, потому что я не знаю – я что, должна подойти и утешать ту женщину, которую я считаю любовницей своего мужа? Которая делала мне все эти гадости с платьем и с неудачными снимками? Которая нацелилась увести у меня Марка?

– Какие прогнозы? – только и выдавливаю я из себя, а она как будто только этого и ждет. Радуется, что я проявила мало-мальское участие.

Вытирает слезы изящным жестом и подходит ко мне.

– Вика, я очень благодарна, что вы позволили мне остаться. Понимаю, как это выглядит со стороны, повторяю, что не хотела принести вам неудобства. Знаете, я даже думала о том платье, которое я вам прислала. Сейчас, конечно, не время об этом говорить, но я не хочу, чтобы между нами остались хоть какие-то недомолвки. Я хотела сделать как лучше, но как-то получилось не очень. Вы не находите?

И, по идее, я должна сказать, что выглядела в этом платье плохо, но что-то мне подсказывает, что не нужно показывать свою ущербность, поэтому я резко вскидываю подбородок.

– Да нет, спасибо, Элеонора, платье было чудесным, и я прекрасно провела время. Жаль, что с вашим мужем случилась такая беда. Я надеюсь, что в скором времени он поправится.

В ее красивых глазах на крохотное, едва заметное мгновение мелькает недобрый огонек, потом на лицо снова ложится эта мерзкая, фальшивая, притворная улыбка. Но я уже успела увидеть ее истинное лицо, так что больше не обманываюсь не гадаю, не кажется ли мне всё это, не является ли плодом моего воображения.

О нет. Теперь я точно уверена, что с ее стороны это всё притворство.

– На самом деле он очень болен, но я не готова его потерять! Но, конечно же, вас это не должно касаться. У вас с Марком замечательная семья, он вас так любит! Вам с ним очень повезло! Любовь такого мужчины, как Марк, великая ценность!

Она протягивает руку и слегка касается моей ладони, и мне хочется тут же отдернуть руку. Ощущение, что холодная рептилия коснулась меня своим раздвоенным языком в желании раскрыть пасть и вдавить наполненные ядом челюсти в мою плоть.

Убить меня.

Ее слова и правда убивают. Просто коллега никогда бы не говорила так о чужом муже. И если Нора раньше шифровалась, то сейчас прокололась по полной.

– Спасибо вам в любом случае, я скоро уеду, переночую только эту ночь, потому что сейчас я не в состоянии оставаться одна, а Марк, он просто очень благородный человек.

Она стреляет глазами через меня, и тут я напрягаюсь всем телом, ощущая, что Марк стоит позади. Это может быть кто угодно, дочка, свекровь, но я почему-то уверена, что это именно Марк, потому что глаза Элеоноры отражают хищный блеск, и она говорит нарочито медленно:

– Конечно же, это никак не связано с нашим прошлым… Оно абсолютно ничего не значит, – протягивает она медленно и улыбается, и тут же меняется в лице.

Видимо, заметив, как Марк на нее смотрит, я резко разворачиваюсь и вижу, как в нем нарастает гнев. Он просто в ярости, но Эленора быстро оценивает обстановку.

Не будь дурой, сразу же начинает извиняться, говоря с театральным придыханием.

– Боже мой, неужели вы не в курсе, что мы с Марком... Он ничего не сказал? Виктория, простите, что я натворила? Ох, господи, я должна сейчас немедленно уйти, иначе я наговорю лишнего…