Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 20

Вика

– Что он еще сказал? – выпытываю у свекрови, злясь на Марка.

Почему он попросил собрать чемодан мать, а не собственную жену? Может, не хотел ругаться? Я бы не восприняла эту новость с ликованием. Однозначно.

– Только это и сказал, – свекровь перекладывает тарелки с места на место, явно чтобы унять тревогу, я же продолжаю сидеть сцепив руки на коленях, и меня потряхивает от всей этой ситуации.

– Знаете, я сама соберу чемоданы, – заявляю, сама еще не понимая, что мной руководит, но чувствую, что я на пороге чем-то очень важного, отчего зависит моя судьба

– Ты…

– Я поеду вместе с ним. Мы с Мартой полетим в Швейцарию. Сможем там жить вместе с Марком на корпоративной квартире, пока он не сделает там все дела.

Говорю абсолютно серьезно, решимость не отпускает, от волнения даже сердце замирает.

– Поехать вместе с Марком? – зачем-то переспрашивает свекровь, на что я лишь дергаю головой, сжимая губы и продолжая пристально на нее смотреть.

– Я больше не буду плыть по течению. Эта женщина вцепится в моего мужа и не отпустит. Она ни на что не посмотрит. Ей наплевать, что он женат, что у нас ребенок. Она просто хочет Марка себе и костьми ляжет, чтобы его получить.

– Ты права, Вика, – неожиданно поддерживает меня свекровь. – Молодец. Я знала, что ты не слабачка. Это надо! Заявиться в дом к женатому мужчине, пока муж в больнице. Беспринципная гадина!

Оттого, что свекровь поверила в мои страхи и раскусила планы Элеоноры, мне должно, по идее, стать легче, но я начинаю дрожать сильнее. От ярости и гнева, которыми рискую захлебнуться.

Значит, я не придумала себе, что моего мужа пытается увести его бывшая?

Неужели всё настолько очевидно, что даже моя неверующая свекровь поверила в то, что партнерша Марка по бизнесу нацелилась на него, не успев овдоветь?

На Марка я тоже злюсь из-за того, что он позволил всему этому случиться.

– Вика, ты молодец, – продолжает Алевтина Дмитриевна с жаром. – О чем тут думать? Надо спасать ваш брак. Ты должна сейчас же договориться с детским садом, чтобы не водить туда Марту, со всеми кружками. У вас загранпаспорта есть? Должны быть шенгенские визы. Вы же ездили на Новый год в Германию, я помню. Отправляй документы помощнице Марка, пусть она купит билеты на тот же рейс на корпоративные средства. Только… Может быть, спросить всё же у Марка…

– Я не буду ничего спрашивать! – напираю я, пока в голове прокручивается вопрос, до какой даты действуют наши с Мартой шенгенские визы. Вроде бы документы должны быть в порядке, но ведь может не быть билетов.

– И правда, зачем спрашивать… – отмахивается свекровь. – Только тратить время и трепать ему нервы зря. Он сейчас будет заниматься похоронами. Если они едут в Швейцарию так срочно, значит, заберут с собой тело. Скорее всего, Льва будут хоронить в Швейцарии.

Тело. Почему-то от этого слова меня передергивает. Я еще не успела осознать, что Лев Гольденберг умер, но понимаю, что свекровь говорит вполне здравые вещи.

– Почему вы так думаете?

– Я не знаю. Просто предполагаю. Это логично. Или ты думаешь, что они поедут в Швейцарию для увеселительной прогулки? Если бы нужно было ехать ради каких-то документов, Нора и одна могла бы поехать. Но мы этого не позволим, Вика, ты должна сопровождать Марка и уберечь его от этой настырной тетки.

– Надеюсь, он будет не против, – хмурясь, бормочу я, страх быть отвергнутой собственным мужем в пользу Элеоноры не отпускает.

Несмотря на решимость, от которой меня даже подбрасывает.

– О чем ты, Вика? Ты его жена и имеешь право поехать с ним! Неважно, что она скажет. Кто ее вообще спрашивает? Если он тебя не возьмет, считай, подтвердил их роман. Но не волнуйся, я уверена, что он только обрадуется. Он верный, наш Марк, – уверяет меня, сжимая мои холодные пальцы, – он тебе не изменяет, но береженого бог бережет. Знаешь, как говорят? Надо поехать и всё проконтролировать. Она ничего не сделает, если вы с Мартой будете жить с ними в одном городе.

– Вы так думаете? Мне кажется, этой женщине всё нипочем. – Во мне растет скепсис, который я не могу скрыть: – Она разгуливала по дому в одном полотенце, когда ее муж лежал под ИВЛ. Вы не представляете, что она говорила мне, когда мы ночью встретились на кухне.

– И что же она говорила? – напрягается свекровь. – И зачем она разгуливала в полотенце по дому? Мерзавка! Вика, расскажи мне всё.

Она сажает меня на диван, усаживается напротив и вытягивает из меня все подробности. Мне и правда хочется кому-то излить душу, пусть даже это будет свекровь, всё-таки она мать Марка, и если она меня поддерживает, то это дает мне надежду.

Правда, я не рассказываю ей о том, что Нора претендует на нашу дочь. Как и моих неясных подозрениях насчет ее участия в смерти супруга…

– Скажите, – решаюсь задать вопрос, хоть мне и больно думать об отношениях Марка и Норы в прошлом, – а вы с ней раньше общались? Какой она была раньше?

– Приходилось, – передергивает она плечами, – Марк же познакомил нас. Я так не хотела, чтобы он на ней женился! Старше его, да еще и преподаватель. Чайлдфри. Думала только о карьере. Она всегда была себе на уме, и видно было, что далеко пойдет. Элеонора знает себе цену. Но она слишком холодная и высокомерная, такая женщина не нужна Марку – для дома, я имею в виду. Дома он хочет видеть домашнюю кошечку, – улыбается она, снова поглаживая меня по руке, желает меня подбодрить, но мне не становится лучше.

Раньше она говорила иначе.

– Вы говорили, что Марку нужна яркая женщина для сопровождения на презентациях, чтобы выходить с ней в люди, – напоминаю я, стараясь скрыть обиду.

Никому не нравится слушать критику, даже если она справедливая.

– А в чем проблема? Разве нельзя сочетать в себе и диву, и домашнюю кошечку? Ты можешь быть такой. Тебе просто надо привести себя в порядок, Вика. И не надо обижаться. Я хочу тебе помочь. В войне все средства хороши, знаешь ли.