Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Глава 30

Вика

– Что я сделал не так?

– Что ты сделал не так? Всё! Ты обманул меня. Сказал, что она просто коллега. А Нора оказалась твоей бывшей! Ты меня газлайтил, Марк! Говорил, что я всё придумываю, тогда как Нора давно протоптала к тебе дорожку! Вы были вместе! Я видела вас своими глазами! В постели!

– Ты не могла нас видеть! Я не спал с ней! Да, я обманул тебя, и я прошу прощения, но только в том, что она моя бывшая, больше ни в чем!

– Ты за дуру меня держишь? Чего ты добиваешься, Марк? Зачем ты отрицаешь очевидное? Хочешь сказать, что у меня были галлюцинации?

– Что ты видела?

– Тебя! В постели! Господи, Марк, не заставляй меня снова переживать тот вечер! Как ты можешь быть таким жестоким?

– Но я говорю – я с ней не спал. Не спал! Как до тебя это донести?

– Не надо ничего доносить. Уходи! Просто уходи!

– Ты даже не выслушаешь? Вика… Так нельзя. Я же люблю вас, люблю тебя, ты должно меня верить.

Он стоит напротив, и в глазах его – таких искренних – столько боли, что она передается и мне, но я вижу в отражении своей памяти, как он лежал там, после секса с Норой, а она глумилась надо мной.

Я не могу этого забыть.

Мотаю головой.

– Уходи. Всё кончено. Я тебе не верю. Ты всё разрушил, Марк.

– Ладно, Вика, я уйду, тебе надо остыть, но я вернусь! И ты мне поверишь!

После того разговора с Марком проходит уже несколько дней, а у меня до сих пор болит сердце. Он не звонит, а я тем более не собираюсь заводить с ним разговор первой. К счастью, он внял моему требованию и больше в доме не появлялся, но я была не права, решив, что это меня успокоит. Наоборот, теперь я каждый день мучительно гадаю, где он и с кем. Приехала ли с ним Нора, что между ними случилось, будут ли они теперь вместе, когда мы разведемся.

Сама я, хоть и бравировала и требовала развод, подавать заявление не спешу. Что-то мешает и не дает мне этого сделать, хотя разум шепчет, что тянуть не стоит.

Марта постоянно спрашивает об отце, и у меня сердце кровью обливается, ведь в этом есть и доля моей вины. Я бы могла переступить через свою гордость и дать им общаться, но пока я к этому не готова. Впрочем, если бы Марк захотел, он бы не исчезал с радаров так резко.

– А давай пойдем сегодня в аквапарк, солнце? Мы ведь так давно туда не ходили, говорят, новые горки установили.

Я пытаюсь отвлечь дочку, но по глазам вижу, что любые развлечения она бы с удовольствием променяла на то, чтобы увидеться с отцом.

– А папа с нами пойдет? – смотрит она на меня с надеждой, и я чертыхаюсь, но всё же качаю головой.

– Обещаю, папа придет на выходных, – выдыхаю я, решив, что бойкота достаточно. Вижу, что наш с Марком разлад пагубно сказывается на дочке. Пусть вместе нам больше не быть, но и держаться на расстоянии, когда у нас подрастает дочь, нуждающаяся в обоих родителях, неправильно. Хватит уже мне вести себя как ребенок. У меня ведь дочь, и в первую очередь, мне нужно думать о ней.

А Нору… Нору я переживу…

Грудную клетку охватывает спазм, когда я думаю о ее угрозах. Сжимаю ладони в кулаки и решаю поставить Марку ультиматум. Дочку он любит, но вот я не позволю, чтобы Нора вмешивалась в ее воспитание. Раз Марк променял нас на нее, то пусть хотя бы держит свою любовницу подальше от нашего ребенка. Эту позицию я не уступлю, пусть они оба не надеются.

Пока мы собираемся и едем с Мартой в аквапарк, меня начинают одолевать всё больше страхов. Все эти дни я была так погружена в собственные страдания, что даже не подумала о том, что они оба могут попытаться отобрать у меня дочку, оформить над ней опеку, а меня сделать воскресной мамой. И тогда Марту я буду видеть изредка, ведь воспитывать тогда ее не смогу.

Меня буквально колотит, когда я представляю себе такое нерадужное будущее, и меня пробирает озноб. У Марка и Норы деньги и связи, а я… Я обычная женщина, которая звезд с неба не хватает.

И теперь молчание Марка в эти дни кажется мне не благом, а плохим знаком. А что, если, пока я страдала, он вместо того, чтобы сожалеть о разрушенном браке, уже подключил своих юристов, чтобы выставить меня алкоголичкой, наркоманкой или психически неуравновешенной особой…

Всё, чтобы забрать Марту…

Я до того сильно накручиваю себя, что не замечаю, как мы с дочкой уже оказываемся внутри комплекса.

– Мама, а можно мне к ним? – воодушевленно просит она меня, когда мы проходим мимо детской группы, которую собирают аниматоры, чтобы провести игры на воде.

– Конечно, солнце, беги.

Я еще раз проверяю надувные наплечники, отпускаю ее, а сама отхожу к шезлонгу, чтобы следить за ребенком.

Меня изнутри съедают мысли и эмоции, так что когда мне вдруг звонит свекровь, я напрягаюсь, ощущая себя загнанной в угол.

– Слушаю, Алевтина Дмитриевна.

– Здравствуй, Вика.

Говорит она с какой-то осторожной интонацией, словно сама опасается моей реакции, тем самым вводя меня в ступор.

– Ты прости, что я сразу к делу перехожу, но я так испереживалась, что у меня нет сил вести светские беседы, прежде чем перейти к разговору. Что у вас происходит с моим сыном? Ты… уходишь от него?

К конце она слегка теряется, мне даже видеть ее в этот момент не нужно, чтобы понять, что она не понимает, что происходит. Видимо, Марк не посвятил ее в наши дрязги, не решился признаться в том, что это он от нас уходит.

– Нет, Алевтина Дмитриевна. Это Марк сделал свой выбор, и это, к сожалению, не мы с Мартой. Вы не бойтесь, это только между нами, так что ограничивать ваше общение с внучкой я, конечно же, не стану.

Я щупаю почву, надеясь, что она встанет на мою сторону. Ей ведь самой Нора не нравится, вряд ли она захочет, чтобы та воспитывала Марту.

– Ты уверена? Может, ты что-то не так поняла? Я говорила с Марком час назад, не похоже, чтобы он… – мнется свекровь, явно подбирает слова. – Не верю, что Марк мог променять тебя и дочку на эту престарелую… Кхм… Женщину.