Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Бонус 1

– Тужься, мамочка, тужься, – звучит уверенный голос акушерки. Ее ободрение, впрочем, мало помогает – от боли и усталости плывет перед глазами.

Роды длятся уже несколько часов и даются мне куда тяжелее первых. Тело обмякло, кажется, сил больше нет. Я откидываю голову на подушку, ловлю несколько прерывистых вздохов.

– Не могу… – шепчу я ослаблено, веки предательски дрожат от наворачивающихся слез.

Марк сидит рядом и крепко держит меня за руку. Мы решили выбрать совместные роды, и я ни на секунду об этом не пожалела. Теперь, глядя на мужа сквозь пелену боли, черпаю от него поддержку. Марк побледнел, в глазах тревога, но он старается держаться. Проводит второй рукой по влажным прядям у меня на лбу, убирая волосы назад.

– Вик, милая, я здесь, – хрипло произносит он, и я слышу, как напряжен его голос. – Ты справишься, слышишь? Еще чуть-чуть. Ради нашего малыша…

Я слабо киваю. Ради нашего малыша… Конечно. Мы столько ждали, мечтали, и вот он, последний рывок. Собрав остатки сил, я сжимаю руку Марка и упираюсь подбородком в грудь, как учили на курсах.

Акушерка бросает короткое:

– Молодец, так, еще!

И я кричу, чувствуя, как будто меня разрывает изнутри. Мир вспыхивает белым от боли, но вскоре наконец наступает резкое облегчение. Рядом раздается тонкий-тонкий плач. На долю секунды в палате воцаряется гулкая тишина, а потом снова звучит самый желанный крик на свете.

– У вас девочка! – объявляет радостно акушерка.

У меня на глаза тут же наворачиваются слезы – на этот раз от счастья, а не от боли. Девочка…

Мы с Марком переглядываемся. У него лицо просветлело, губы дрожат, как будто он тоже сейчас заплачет. Он наклоняется и целует меня в лоб, в мокрые волосы, потом прижимается лбом к моему.

– Спасибо тебе… Любимая, спасибо, – шепчет он чуть слышно.

Я чувствую, как на щеке проступает горячая влага – это слеза скатилась по лицу мужа или мою собственную слезу он губами смахнул? Неважно.

Марк порывисто целует меня снова – губы, щеки, веки, не заботясь, что рядом за нами наблюдает медперсонал. Я же смеюсь от слабости и радости вперемешку.

Мне приподнимают голову, и я наконец вижу крошечное красное личико, сморщенное от плача. Акушерка кладет кроху мне на грудь. И мое сердце сжимается от любви и умиления. Совсем крошечная, теплая, наша… Наша дочь.

Я глажу малышку дрожащей рукой. Рядом, почти нависая надо мной, Марк тоже смотрит на нее не отрываясь. В его глазах неподдельное благоговение, будто он видит настоящее чудо света. Его пальцы осторожно касаются крохотной ручки, и наша крошка сразу же перестает плакать, прижавшись ко мне, чуя материнское тепло. И Марк вдруг тихо смеется – и нервно, и счастливо, и благостно.

– Боже… Вика, у нас дочка, – говорит он хрипло. Его голос срывается на рваный шепот от эмоций. – Еще одна принцесса…

– Да, – улыбаюсь я сквозь выступившие слезы. – Наша принцесса.

От переполняющего счастья я снова начинаю всхлипывать, и Марк гладит меня по щеке:

– Ты невероятная… Я так тобой горжусь.

Затем новорожденную ненадолго уносят на осмотр, а я беспомощно откидываюсь на подушку. Сил нет даже говорить, но внутри такое блаженное облегчение. Всё позади. Я слышу, как Марк переговаривается с врачом, как ребенок вновь тоненько покрикивает где-то рядом. В голове плывет, хочется провалиться в сон.

Однако едва я закрываю глаза, чувствую теплое прикосновение к плечам.

– Не спи, любимая, погляди на нашу малышку.

Открываю глаза и вижу, что Марк уже стоит рядом со свернутым в белое одеяльце комочком на руках. Мне помогают приподняться, и муж бережно перекладывает дочь ко мне. Я устраиваю ее у груди, пытаюсь поровнее взять.

Она такая миниатюрная, даже страшно лишний раз пошевелиться. Но крошка сама находит мой сосок губами и начинает жадно причмокивать. Я охнула – забавно щекотно и больновато, но это такая родная боль.

Марк садится рядом на край кровати, обнимает нас обеих сразу, укутывает своей широкой ладонью спинку дочери. Мы с мужем склонились над крохой, и в этот момент мне кажется, что весь мир сузился до этого маленького радостного пучка света в наших руках.

– Как же она похожа на тебя, – шепчет Марк, мягко касаясь пальцем крохотного носика. – Глазки твои… хотя пока понять трудно, – он тихо смеется.

У дочки глазки еще не открылись как следует, да и цвет они поменяют, скорее всего, позже.

– Но вот выражение… такое упрямое личико. Прямо как у тебя, Вик, когда ты чего-то добиваешься.

Я фыркаю с улыбкой:

– Скажешь тоже…

– Правда, – смеется он тихо. – Мини-Вика.

От его слов в груди у меня распускается теплое чувство. Наша семья стала еще больше. Мини-Вика… интересно, а характером она в кого пойдет? Спокойная будет или такая же непоседа, как Марта?

Ах да, Марточка…

– Надо сказать маме, что всё, – вдруг вспоминаю я. – И дочку нашу старшую успокоить… они же, должно быть, с ума сходят, ждут вестей.

– Я уже написал, – отзывается Марк, кивнув на телефон в кармане. – Едва услышал первый крик, сразу всем отправил сообщение, что у нас дочка родилась.

Марк сияет, словно это он только что совершил какой-то подвиг. Я знаю, что он очень переживал за нас, хоть и пытался выглядеть спокойным. Сейчас напряжение постепенно спадает. Плечи мужа расслабились, он то и дело рассеянно проводит рукой по волосам. Старая привычка, когда волнуется или когда гора с плеч свалилась.

– Как они отреагировали? – спрашиваю я, поражаясь, как охрип мой голос.

Марк улыбается еще шире.

– Марта требует немедленно показать ей сестренку. Они с мамой едва усидели, с трудом дома остались, но пообещали приехать завтра утром.

Я представила нашу дочку, теперь уже старшую, как она радуется. Наверняка подпрыгивает от счастья и засыпает бабушку вопросами: какая сестра, на кого похожа, можно ли сразу ее нарядить в платьица, которые Марта приготовила заранее? Усмехаюсь умиленно. Марточка ждала этого, кажется, не меньше, чем мы с Марком.