Другая женщина. Она хочет забрать мою семью

Бонус 3

Проходит три недели. Жизнь постепенно входит в новый ритм. Я привыкаю делать несколько дел одновременно. Умудряюсь и борщ сварить, держа Алисочку на руках, и сказку почитать Марте, пока укладываю малышку спать.

Секрет простой. Всему учит опыт, особенно если нет выбора. Кое-что с первым ребенком давалось куда труднее просто из-за неопытности и страха. Сейчас же я намного спокойнее.

Но наш папа, похоже, до конца так и не верит в мои суперспособности. Стоит мне чуть дольше обычного задержаться в душе, как он уже стучит следом.

– Вик, с тобой всё в порядке?.

Я же улыбаясь кричу в ответ:

– Всё отлично, хоть пять минут покоя дай!

– Хорошо, я только проверил…

Или, например, если задержусь в магазине, то обязательно шлет сообщение: «Викусь, ты где? Может, забрать тебя?». И каждый раз потом с виноватым видом извиняется за свою назойливость. А мне даже приятно, ведь я-то знаю, что это не из недоверия, а от заботы.

Сегодня вечером как раз такой случай. Я вышла пройтись с коляской, чтобы подышать свежим воздухом, забежать в аптеку. А вот Марта осталась с папой дома делать поделки для школы. Вот ведь, первоклашка наша, им уже что-то задают на дом.

Я, воспользовавшись моментом, что одна, решила немного дольше прогуляться вокруг квартала. Погода хорошая, Алиса в коляске сладко спит. Ляпота. И как только я подумала, что неплохо было бы еще минут десять пройтись, раздается звонок. На дисплее – Марк. Я не удивлена и уже привычно усмехаюсь.

– Да, любимый?

– Вы где уже? – раздается в трубке. – Марта волнуется, мамы долго нет.

– А папа волнуется? – лукаво спрашиваю я, сворачивая к дому.

В трубке слышится смешок:

– Папа всегда волнуется.

– Ну всё, я возвращаюсь, – говорю я в ответ. – Через пять минут будем.

– Ждем, – с облегчением отвечает Марк. – Люблю тебя.

– И я тебя, – шепчу я, хотя можно было и громко, ведь на улице никого вокруг. Но каждый раз, когда я это говорю, у меня внутри разливается тепло, как в первый раз.

Заворачивая на нашу улицу, вижу, как из калитки выходит Марк. Марта высовывается следом, размахивает руками.

– Мама! Алиса!

Они идут нам навстречу, и моя душа от этой картины наполняется таким счастьем, что я невольно ускоряю шаг.

Марк сначала приобнимает меня, целует в губы, а затем сразу же перехватывает ручку коляски.

– Ой, кто это к нам вернулся? – причитает он с преувеличенным драматизмом, глядя на дочку в коляске. – Алиса, ты как погуляла?

– Она спала, – отвечает за малышку Марта, заглядывая под козырек коляски. – Спит и сейчас.

– Точно, – смеюсь я. – Ну вот, погуляла называется.

– Ничего, она воздухом дышала, это главное, – замечает муж. – Проходи, моя гуляка.

Он пропускает меня вперед через калитку во двор, а потом везет коляску следом, качает ее по дорожке к дому. Мы все вместе входим в прихожую, Марта помогает мне снять куртку, изображая важную помощницу, а вот муж возится с Алисой, стараясь ее не разбудить.

–– Мам, а мы тут с папой начали фильм смотреть! – сообщает тем временем Марта взахлеб. – Там такая собака говорящая, ты должна увидеть!

– Ох, собака – это здорово, – улыбаюсь я, еще не в курсе, о чем речь, но радуясь ее энтузиазму.

– Мы на паузу поставили, ждем теперь, – добавляет Марта и, зевая, тянется ко мне на руки.

Я удивляюсь, ведь она обычно уже должна спать, время-то позднее для нее. Похоже, пока я гуляла, папа позволил ей засидеться. Ну, разок можно.

– Сейчас я Алиску покормлю и присоединюсь. Вы пока начните, я догоню.

Муж кивает, распаковывая малышку из конверта, которая всё же проснулась и теперь недовольно кряхтит, потягиваясь. Быстро поднявшись наверх, я переодеваюсь в пижаму и уже через несколько минут сижу на диване в гостиной, кормя дочь.

Марта устроилась рядом, прислонившись ко мне, а Марк с другой стороны нежно обнимает меня за плечи. На экране что-то происходит – действительно, нарисованная собачка забавно разговаривает, Марта хихикает. Я же большую часть времени любуюсь не мультфильмом, а своими домашними.

В такие моменты особенно остро чувствуешь, что вот оно, счастье. Без оглушительных фанфар, без пафоса, а тихое такое, домашнее. Когда все вместе, когда здоровы, смеются, и ничего страшного не происходит.

Конечно, впереди у нас будут новые испытания. Детей растить – это целое приключение, где найдется место и бессонным ночам, и волнениям, и спорам. Но теперь я уверена, что мы справимся.

Мы стали только крепче после пройденных драм. А любовь… что ж, любовь у нас только разгорается ярче.

Марк вдруг наклоняется, отвлекая меня от мыслей, и целует в висок.

– Что такое? – шепчу я, улыбаясь.

– Ничего, – шепчет он в ответ. – Просто люблю.

Я прижимаюсь к его губам в коротком поцелуе, от которого Марта фыркает:

– Опять вы за свое… Фильм же смотрим!

Мы с мужем тихонько смеемся. А я про себя думаю: пусть дочь привыкает – у нее родители навсегда влюблены друг в друга. Это ли не лучший пример счастливой семьи?

И когда спустя час мы укладываем Марту, а потом тихо, сообща баюкаем колики у Алисы, я не злюсь и не расстраиваюсь.

Марк устало щурится, но держит себя бодро, шутит, что «пора уже ввести внеочередной выходной для молодых родителей на уровне законодательства». Я смеюсь.

Да, завтра мы оба будем выглядеть помятыми – а что поделать? Зато как же сладок потом будет мирный сон, когда дети подрастут. Будем вспоминать эти деньки и даже скучать, наверное.

Перед тем как лечь, я захожу в комнату к Марте, поправляю ей одеяло. В лунном свете вижу на ее личике улыбку. Наверняка ей что-то доброе снится. А у изголовья вдруг замечаю ее рисунок, совершенно новый.

Беру лист, присматриваюсь. На нем нарисованы четыре фигуры, которые держатся за руки. Под каждой подписано старательными детскими буквами: «Папа», «Мама», «Марта», «Алиса». И над всеми большое красное сердце, внутри которого что-то написано. Щурюсь, разбираю: «наша семья».