Другая жизнь

12

Дни шли с какой-то непонятной быстротой. Катя не успевала ничего. Днем была куча домашней работы, вечером поход в магазин, а ночью мысли никак не давали покоя. Вся информация, какая была в интернете о семье Браницкий казалась Кате неправдой. Девушка мучилась, чувствовала, что еще немного и не справится, сдастся... опустит руки и перестанет думать о возвращении. Каждый раз она ругала себя за это, отгоняла все плохие мысли и ждала следующей встречи с Тимофеем.

В воскресенье Катя решилась... проснулась рано утром, надела юбку, теплый свитер, взяла пальто, сапоги и тихо покинула квартиру. Арсений проснется ближе к двенадцати, а к тому времени, она уж точно вернется. Если бы только Катя знала, где находится церковь. Нужно было вспоминать расположение улиц, но мозг отказывался думать о чем-то кроме Тимофея. Телефон она не взяла, да и уже давно поняла насколько это бесполезная вещь. А если бы взяла, могла бы просто посмотреть, где ближайшая церковь или храм. Спрашивать у прохожих было немного неловко, но наплевав на принципы, девушка подошла к старушкам, которые громко обсуждали что-то недалеко от автобусной остановки.
— Здравствуйте. — Попыталась привлечь внимание к себе Катя, но они даже не взглянули в её сторону. — Здравствуйте!
Они даже головы не подняли. Тратить на них время Катя не стала, пошла в сторону библиотеки. Там должны были быть люди, которые помогли бы. Она шла, смотря под ноги, выбирая нескользкую дорогу, но в какой-то момент, все же поскользнулась на обертке мороженого, припорошенной снегом. Начала падать, но почувствовала, как кто-то ее подхватил.
— Осторожнее нужно быть, не то упадешь, головой ударишься, а к Господу рано еще... — твердый голос мужчины заставил Катю опомниться, твердо встать на ноги и взглянуть на своего спасителя.
Мужчина в очках, с длинной бородой, на которой таяли снежинки, в шапке, черном пуховике и рясе. Девушка поверить не могла в то, что все идет так, как она просила... Катя посчитала это знаком, да еще и эти разговоры. Вот, что ей было нужно. Церковь - единственное место, где можно было не притворяться никем.
— Я уже падала... — чуть улыбнулась Катя, поправляя шапку. — А вообще, я торопилась на воскресную службу.
— Хорошие умыслы и хорошие поступки делают человека настоящим. — Спокойно сказал мужчина и вдохнул полную грудь морозного воздуха. — Раз уж мы встретились, видать так распорядился сам Господь! Пойдем, дитя. Как звать-то тебя?
— Катерина Федоровна. — Не задумываясь произнесла девушка, но вновь расстроилась, понимая, что так её звали только самые близкие ей люди. — Катя...
— Отец Демид. — Улыбнулся батюшка и пошел, аккуратно придерживая девушку под локоть.

Оказалось, что храм находился недалеко от дома, где жили Катя и Арсений. Но они никогда там не были. Да и зачем оно было нужно? Днем Катя была занята домашней работой, вечером уставшая мыла посуду и гладила чистые рубашки Арсению. В выходные они либо прогуливались в парке, либо, если везло, ходили в ТЦ, чтобы купить что-нибудь для дома. Отец Демид остановился у дверей в храм, перекрестился три раза, поклонился и взглянул на девушку. Она сделала то же самое и почувствовала, как с души свалился камень. Это чувство невозможно описать. Но даже дышать стало легче. Было такое ощущение, что та Катька Гордеева осталась за дверьми, а Катерина Фёдоровна ступила в храм. Она глубоко вдохнула запах ладана, которым были пропитаны иконы, все занавески, платки, да даже каждый кирпичик, из которых и было построено это священное место.
— Батюшка, к вам пришли... Вера, которая... причаститься хотела. Ждет вас. — Полушепотом произнесла пожилая женщина в белом платке и бросила кроткий взгляд на Катю. — Ну что ж ты в храм, да с непокрытой головой? Иди сюда...
Она провела Катю в свою каморку, несколько минут искала что-то по шкафам и достала белый кружевной платок, который сама же и повязала девушке на голову. Все. Абсолютно все в храме напоминало Кате о Тимофее. Стоило лишь пройти к одной из икон, как в памяти всплывал тихий шепот любимого. Как он, склонившись на девушкой рассказывал ей на ухо о том, как и когда была написана икона. Катя восхищалась тем, что он знал все и обо всем. Всегда рассказывал что-то, по-доброму смеялся, когда девушка удивлялась чему-то и сладко целовал. С ним было легко и спокойно.

— Спасибо вам большое! Мне стало легче немного... — послышался звонкий женский голос, после чего Катя увидела взрослую женщину в сером платье чуть ниже колена.
— Верить нужно только хорошее. Раз уж так вышло, значит Господь так распорядился. Нам людям сложно понять мысли Господа, но раз уж он выбрал вашу сестру, значит хочет одарить ее новой жизнью! Вы же понимаете, что душа - она вечна.
Женщина кивнула, вытерла слезы салфеткой и прикрыла на мгновение глаза. Батюшке она едва доставала до плеча, отчего казалась беззащитной. Она была настоящей и не скрывала эмоций. Темные волосы с проседью были частично убраны под платком, длинная челка лезла ей в лицо, но та будто бы не замечала. Красивая женщина, но несчастная... На вид ей было не больше пятидесяти, Катя заметила обручальное кольцо и вздохнула, взглянув на своё кольцо. Вновь перевела взгляд на женщину, всматриваясь в нее. По одежде было видно, что она жила в достатке, но грустные заплаканные глаза говорили, что судьба несчастна. Столько боли в глазах... Катя, наверное, выглядела также. Ей было тяжело. Без любви жизнь совсем другая... совсем серая.
Женщина задержала взгляд на Кате, а после надела светлое пальто и вышла. Хотелось бы узнать, что тревожило эту незнакомую грустную женщину, но это выглядело бы глупо. Да и неприлично.

Вскоре начали приходить люди на службу, и Катя с замиранием сердца смотрела на то, как они себя вели. Но... все было совсем не как дома. Все было по-другому. Люди словно были на представлении, а не на службе. Молились, будто отмахивались от назойливой мухи. Столько грязи в них было, что Катя собиралась уходить, но вдруг услышала голос отца Демида. Он пропел молитву, и Катя словно по привычке перекрестилась. Она осталась. Просто потому что услышанное вновь вернуло ее домой.
Девушка выстояла несколько часов, сдерживая слезы каждый раз, как только мысли возвращали ее к Тимофею. Люди начинали расходиться, а Катя решила ещё немного времени провести в храме. Это место напоминало о доме, о том месте, где она была счастлива. Воспоминания переносили её к Тимофею, который рассказывал ей обо всем, о чем она только спрашивала. Если бы только был хоть какой-то способ вернуться, Катя бы не раздумывая сделала это. Да и что тут думать? Ее ведь тянуло туда... в место, где нет машин, заводов и множества магазинов. В место, где люди живут по-настоящему. Перед глазами всплыла картина, как Аркашка с другими крепостными наряжает елку во дворе, как искренне смеется Настенька, как Иван Георгиевич ворчит и препирается с Анной Дмитривной.