Другая жизнь

16

Гости как-то нервно перешептывались, кто-то взглядом искал Анну Дмитривну, чтобы расспросить о произошедшем, но она держалась ближе к Катерине, которая не находила себе места, ожидая лекаря. Что-то внутри подсказывало, что нужно действовать самой. Нельзя медлить. Нельзя ждать. Никак нельзя терять время. Порох попадает в кровь и может вызвать заражение и мучительную... смерть... Сделав вдох, девушка громко выдохнула и поспешила в покои, куда отнесли Тимофея Ивановича. Она приказала принести несколько чистых простыней, воду и что-нибудь, чтобы обработать рану. Из головы вылетело все. Катерина никогда в жизни не сталкивалась с подобным. Да и ей это было не нужно раньше, а теперь внутри сжималось все от одной только мысли, что она что-то сделает не так или и вовсе не сможет помочь любимому.
- Вон отсюда! Живо! - грубо произнесла Катерина, войдя в покои.
Девушки, которые присматривали за Тимофеем тут же выбежали, а Катерина подошла к постели. Ее рука чуть дрогнула, когда коснулась его лба. Он никогда не молчал... любил каждое ее прикосновение, всегда целовал ее пальцы, стоило ей дотронуться до него, а теперь... все вокруг будто бы замерло.
Взгляд девушки упал на грудь мужчины в поисках раны, но в полумраке, на темной рубашке ничего не было видно. Лишь блеск крови.
«Чего же я медлю?» - пронеслось в голове, и Катерина тут же принялась за рубашку.
Дрожащие пальцы принялись расстегивать мелкие пуговицы, срываясь и иной раз пытаясь их оторвать, чтобы было скорее. Только она сумела распахнуть его одежду, взору открылась небольшая рана на плече, из которой потихоньку сочилась кровь.
Варенька принесла таз с водой и простыни и удалилась. За дверью послышалось какое-то движение. Кто-то подслушивал? Или боялся войти? Нет, не сейчас. Катерина выдохнула и схватилась за простыню, со всей силы дернула в разные стороны чуть ли не посередине и разорвала ее на лоскуты. Смочив один в воде, девушка принялась омывать плечо от крови, ожидая увидеть хоть какую-нибудь эмоцию на лице любимого, но оно оставалось по-прежнему безмолвным. Вскоре в покои привели лекаря. Он, слегка покачиваясь после празднества, прошагал к постели, осмотрел Тимофея, и столкнувшись с недовольным взглядом Катерины, попытался что-либо сказать:
- Ранение...
- Да что вы говорите?! - изобразив удивление, слукавила девушка, уже из последних сил держа себя в руках. - Дайте сюда все, что у вас есть, а сами идите прочь! Вас позвали сюда, чтобы лечить, а не калечить.
- Что вы, ваше превосходство?! Я трезв, я...
- Перестаньте лгать! - она забрала у него ларец с множеством микстурок и стала внимательно изучать каждую. - Это что?
- Микстурка от головы.
- А вот эта?
- От живота.
- Эта?
- Эм...
- Вы сами знать не знаете от чего? Что ж вы за лекарь такой? - девушка выдохнула, руки продолжали трястись, но она не переставала искать что-то среди бутыльков.
Найдя едко пахнущую микстуру, которая по запаху походила на йод или перекись, Катерина смочила кусочек простыни и приложила к кровоточащей ране. Она была уверена, что ощущение не из приятных, поэтому склонилась и тихо подула. Лицо Тимофея было неизменным, и это безумно пугало. Девушка обработала рану, туго перевязала ее и наклонилась к лицу мужчины, прислушиваясь к его дыханию. Дышит.
В этот момент Катерина очень обрадовалась, но немного взгрустнула от того, как тяжело было в это время вылечить человека. Даже ее знаний не хватало.
- Что же вы, Тимофей Иваныч, так меня пугаете? - тихо проговорила девушка, поправляя его волосы, упавшие на чуть взмокший лоб. - У вас еще и температура... боритесь, Тимофей Иванович! Бористесь, граф!
Девушка отпустила лекаря, сама отнесла таз с водой и выбросила окровавленные лоскуты. Проходя мимо зала, где по-прежнему сидели гости, которые спокойно что-то обсуждали, а некоторые и вовсе забыли про семейное горе и продолжали праздновать, Катерина сморщилась. Ей стало дурно от всех этих лиц. Пройдя в зал, девушка, вся взбудораженная, немного растрепанная и испуганная, взяла со стола бокал шампанского и замахнула его залпом. Горечь обожгла горло, из глаз потекли слезы, но Катерина будто бы этого не заметила. Выпив еще пару бокалов, девушка отправилась к себе, приняла ванну, переоделась в ночную сорочку и тихо пробралась в покои, где лежал Тимофей.
Поставив свечу на столик, она забралась на постель с ногами и взяла ладонь Тимофея в свои руки. От него будто бы исходил жар. Девушка прикоснулась губами к его лбу и ужаснулась. Он был безумно горячим. Температура была слишком высокой. Организм не справлялся. Катерина со всех ног бросилась за снегом. Практически нагая, в полупрозрачной сорочке, она спустилась на первый этаж поместья, выскочила на улицу и зачерпнула горсть снега ладонями.
- Катерина... Федоровна... что ж вы... в таком виде? - голос Георгия, заставил девушку обернуться, и она внезапно вспомнила, что в самом деле выглядела неподобающее.
- Отвернитесь! Не смейте меня разглядывать. - Смущаясь произнесла девушка, но Георгий и не думал на неё глазеть, лишь снял с себя теплый полушубок и бережливо, накинул его на плечи Катерины.
- Скорее в дом! Вы еще и босая. Не гневите Бога, иначе сляжете вместе с Тимофей Иванычем. - Сказал он, открывая перед девушкой двери.
- Лишь бы он остался жив! Буду молиться во здравие... - Ее взгляд упал на темное пятно на камзоле, на плече. - Совсем забыла о вашей ране! Как я могла? Скорее идите за мной...

Прикрываясь полушубком, Катерину вернулась в покои к Тимофею, вложила снег в большой лоскут ткани и положила на лоб Тимофея. Сменив полушубок на халат, она подошла к Георгию и приказала снять весь верх. Он, смущаясь принялся снимать сначала камзол, а затем легкую рубашку, с окровавленным рукавом. Выдохнув, парень сморщился, но ничего не сказал, терпел, как и полагалось мужчине. Пока Катерина искала нужный бутылек, он внимательно наблюдал за ней.
- Тимофей Иванычу повезло с вами. - Улыбнулся Георгий, когда девушка подошла к нему и стала обрабатывать кровоточащую рану.
- Зато вот Анне Дмитривне не повезло... утром вас подстрелили, теперь Тимофей Иваныча... поберегли бы матушку!
- Шшш... - зашипел парень, морщась от боли.
- Терпите, Георгий Иваныч, терпите! Вы ж мужчина. Как девок лапать, так вы мастак, а потерпеть...
- Ох и говорунья вы! - тихо посмеялся он и снова сморщился.
Катерина прошла к столику, на котором лежали лоскуты простыни и взяла несколько. Георгий внимательно наблюдал за ней, но она будто бы не замечала. То и дело поглядывала на Тимофея.
Вернувшись к молодому человечу и приложив один конец лоскута к ране, Катерина чуть нахмурилась, затем разорвала один напополам, сложила его два раза в двое, сделав небольшой квадратик и приложила к ране. На немой вопрос Георгия, девушка тут же ответила:
- Чтобы ткань сильно не прилипала к ранке. Больно ж вам будет.
- Ммм... А откуда вы знаете это?
- Не знаю... с детства научена... Не болтайте!
Катерина принялась перевязывать плечо. Было неудобно. Лоскут по краям бахромился, но девушка продолжала туго стягивать ее. Григорий морщился, однажды даже вскрикнул, на что машинально получил по лбу ладонью. Конечно, потом девушке пришлось извиняться. Она была слишком сосредоточена и немного забылась.
- Вы такая хрупкая, Катерина Федоровна, а силы столько, что вы чуть не сломали мне плечо, пока перевязывали. - Усмехнулся Георгий, взглянув на Катерину, которая снова стояла над Тимофеем, и на этот раз вытирала его лицо.
- Потерпите. Пару дней нужно стягивать туже, чтобы все зажило скорее. Идите, отдохните, и воздержитесь от алкоголя. Он разжижает кровь.
- А как же празднества?
- Взгляните на Тимофей Иваныча, какие же тут празднества?
- Да, вы правы, но станцевать же можно?
- Идите уже, - усмехнулась Катерина, проведя руками по волосам и чуть пошатнулась.
- Дурно? - взволнованно спросил Георгий.
- Устала больно... нужно прилечь.