Другая жизнь

27

Катерина сжала сильнее руку Тимофея, как только заметила дом из недавнего воспоминания. Он даже не изменился. Такой же каким был. Те же ворота, в какие когда-то вошел Тимофей Иванович... только забор слегка покосился, те же окошки... Из трубы шел дымок. Какое-то непонятное чувство не давало девушке вздохнуть глубже, и она вновь сжала руку мужа крепче, пытаясь справиться с волнением. Вот-вот она увидит отца... для Кати Гордеевой он будет совсем чужим, но от той Катьки не осталось ничего... даже воспоминания постепенно стирались из памяти, а на их место приходили другие.
— Приехали! — послышался голос Аркашки, и Тимофей открыл дверцу кареты, выходя на улицу и подавая руку жене.
Наверное, зря Катерина решила навестить отца. Письмо давным давно пришло, так зачем же ехать теперь? Еще было не поздно вернуться домой в усадьбу, но девушка решила себя пересилить и вышла из кареты, крепко держась за руку Тимофея. Он уверенным шагом прошёл к воротам, толкнул их и пропустил Катерину вперед. Двор ей казался совершенно знакомым. Дорожка от ворот до крыльца была вымощена скрипучими дощечками, и девушка вновь вернулась к воспоминаниям.

— Эй, Прошка, а что это ты мордой вертишь? Небось Ксеньке поверил? — крикнула Катерина, стоя на крыльце и щурясь от яркого солнца.
Высокий парень в рубахе и портках проходил мимо, и чуть замедлил шаг, услышав девичий голос. Его рыжеватый волос походил на золото пол лучами солнца, а веснушки придавали его суровому лицу легкости.
— Чего это я должен верить Ксеньке? — отозвался он, остановившись у забора и взглянув на Катерину.
— А, ну раз не поверил, то чего не здороваешься-то, а?
— Так ты поди ближе, дак поздороваюсь! Чего надрываться?
Девушка соскочила с крыльца и босая побежала по дорожке, вымощенной дощечками, которые тихонько скрипели под ногами. Добежав до забора, она оперлась руками и взглянула в зеленые глаза Прохора, который чуть смутился, видя Катерину так близко. Не выдержал игру в гляделки с голубоглазой и отошел на шаг назад. До этого момента они редко оставались один на один.
— Ну? Здоровайся!
— Здравствуй...
Девушка довольно взвизгнула и прижала ладони к груди, продолжая испепелять парня взглядом, как вдруг взгляд упал на идущих мимо офицеров. Как же она мечтала хоть раз побывать в объятиях такого мужчины, но это оставалось лишь мечтой. Хотеть себе в мужья офицера – это мечта любой девушки в их небольшой деревеньке. Да вот только ни один офицер не возьмет себе в жены простушку. Позорно это. Прошка сразу же уловил взгляд Катерины и отправился дальше по улице.
— Э-эй?! А поговорить? Прошка? Прошка!? Тьфу! Ну и катись!

Катерина сделала глубокий вдох и постучала в дверь, прежде чем Тимофей успел это сделать самостоятельно. Они ждали. Долго ждали. Как вдруг дверь отворилась и на пороге появилась черноглазая женщина с длинной косой и в переднике. Она смерила взглядом Катерину, Тимофея, а затем забавно пожала плечами и отошла в сторону, пропуская гостей в сени.
Девушка прошла вперед, вспоминая каждый уголочек, будто бы когда-то была там... прошла в большую комнату, где у окошка стоял стол, за которым сидел старый мужчина в залатаной не единожды рубахе и таких же портках. Сгорбленный от старости и худой старик неторопливо повернул голову и, завидев, Катерину поменялся в лице. Непривычное до того момента чувство сжало сердце девушки, и она, не владея собой, кинулась ему в ноги. Слезы сами покатились по щекам, а руки вцепились в ладони старика, прижимая их к губам.
— Простите меня, батюшка... простите... простите, что раньше не приехала к вам... Бес мыслями овладел... — шептала Катерина, не поднимая глаз.
Федор Архипович тяжело вздохнул, глянул на Тимофея, затем на женщину, которая открыла двери, после чего положил ладонь на голову Катерины. Его дрожащие пальцы перебирали её волосы. Старик молчал, будто бы не находил слов. В доме было тихо, лишь всхлипы Катерины иногда нарушали тишину.
Да и не нужны были никому слова. Все понимали и принимали свою вину. Катерина не понимала почему ей было так дурно, почему она плакала и ластилась к старику, но... она и знать не знала, что такое отцовская забота. Ей было приятно, когда руки старика ворошили её волосы. Это успокаивало.
— Это я должен прощения просить... — наконец-то заговорил старик, поднимаясь с места и поднимая с пола Катерину. — Неужель, вы, Тимофей Иваныч, решили вернуть мне Катерину?
— Ни в коем разе. — Отозвался Тимофей и взглянул на женщину, которая легко подтолкнула его к столу.
— Вера, погоди ты! — хмурясь сказал старик, после чего женщина ушла в другую комнату.

— Ваш батюшка не пожалует на нашу свадьбу. Захворал старик. — Сказал Тимофей, без стука врываясь в покои Катерины, которая второй день не поднималась из постели.
Не собиралась она влюбляться в молодого графа, возомнившего из себя чуть ли не самого императора. Напыщенный индюк. Скрестив руки на груди, Катерина покосилась на Тимофея и наигранно зевнула.
— Ежели вы будете в таком виде на свадьбе, то боюсь, что люди подумают, что я совсем из ума выжил.
— А мне то какая надобность людской глаз радовать? Пущай думают чего захотят... я то тут причем?
— А притом, что вы станете моей женой, и должны вести себя подобающе! И нравится вам это или нет, но вы обязаны полюбить меня! — он подошел к Катерине и провел рукой по её щеке, на что она едва ли не укусила его за палец. — Прекратите вести себя, как избалованное дитя!
— Покуда забрали меня, так терпите! Не нравится – вертайте обратно! Всего-то...
— Назад вы не вернетесь, Катерина Фёдоровна!

Как только Катерина пришла в себя, Фёдор Архипович принялся хозяйничать. И чай подал и запасы меда открыл, и даже варенье поставил. Он будто бы ожил. Рассказывал о том, каким урожай уродился, как Вера ему помогает и как они ладят, как соседский пес по осени его цыплят подушил, как снегом завалило двор, что он несколько дней откидывался. Катерина все слушала и понимала, что именно этого ей не хватало все это время. Не хватало семьи. Она чувствовала себя одиноко только потому что знала, что отец скучает. Вряд ли Тимофей согласится кататься в деревню часто, лучше было бы забрать его в усадьбу. Все равно комнат пустых много, да и присмотр какой никакой.
— Я знал, что вы поладите... молился... — сказал старик, взяв дочь за руку и по-доброму улыбнулся.
— Ваши молитвы были услышаны. Живем с Тимофей Иванычем душа в душу, сыночка, наследника народили... Павлом звать.
Старик взглянул сначала на Тимофея, затем на дочь и прикрыл глаза. Катерина видела, как тяжело ему было. Жаль его... но теперь обязательно все наладится.
— Мы не смогли приехать с Павлом Тимофеичем, он ещё очень мал, но уверена, что вам захочется приехать к нам. Познакомитесь... Да же? — взгляд Катерины уловил смятение на лице Федора Архиповича.
Он сомневался в чем-то? Неужели в искренности дочери? А может быть просто не привык видеть её такой? Конечно же, даже Тимофей никак не мог привыкнуть к её покладистому характеру. Привыкнут, главное, что все позади, и вся семья в сборе.
— А где моя матушка? — поинтересовалась девушка, отчего старик испуганно взглянул сначала на нее, а затем на Тимофея.
— Катерина Федоровна когда-то упала с лошади и сильно ударилась головой. Многих вещей не помнит... я думал, что это прошло... Я думал, что вы все помните... — Тимофей погладил ее по щеке.
— М... матушка не смогла разродиться. Померла... — он как-то странно нахмурился, затем провел рукой по лицу и тяжело выдохнул.