Другая Золушка, или Четыре Часа До Полуночи

6. Новое начало

Злата рассматривала свое отражение со смешанными чувствами: удивлением, мистическим испугом и, конечно, тенью удовлетворения... Видеть себя вновь юной, чистой, невинной было странно и немного страшно, но в то же время приятно… снова 17, снова лучится взгляд и сияет кожа… кто из женщин откажется от подобного дара?!

Злата задумчиво улыбалась, разглядывая себя семнадцатилетнюю. Она успела позабыть, какой была в эти нежные годы! С возрастом ее щеки стали более впалыми, скулы обозначились резче, а женские округлости обрели прельстительную выразительность. Сейчас же на нее из зеркальных глубин весело смотрела совсем другая девушка: очень молоденькая, круглолицая и пухлощекая, с копной непослушных светло-каштановых кудрей, которые в будущем редко видели подобную свободу - выбрав стезю “профессиональной содержанки”, Злата насильно укладывала непокорные локоны, придавая им более приемлемую в светском обществе форму. И теперь не могла не признать, что годы, несомненно, пошли ей на пользу… но вместе с тем многое отняли. И не в последнюю очередь - немного неуклюжую наивность и трогательную угловатость… в которых тоже была своя прелесть.

Злата с силой зажмурилась, пытаясь в полной мере осмыслить происходящее. Вчера вечером она легла спать женщиной возрастом под тридцать, а сегодня проснулась юной девушкой… и хотя она ожидала подобного преображения, была предупреждена о том, что случится, принять новую реальность оказалось непросто. Ну, как поверить, что такое перемещение во времени в принципе возможно?!

Ей хотелось смеяться, внутри бурлило немного истеричное веселье. Казалось, она только что опустошила бутылку игристого вина - возможно, такое нервно-возбужденное настроение стало последствием сложного ритуала, проведенного Маргарет.... или просто отголоском вновь обретенного детства.

Вспомнив о крестной, Злата нахмурилась, в памяти ожили картины довольно болезненного прощания с красавицей-ведьмой. Маргарет была откровенно раздражена и почти грубила, отказываясь проявлять хоть малейшую сентиментальность, а на попытки крестницы выразить свою горячую признательность отвечала весьма холодно. В конце концов, Злата окончательно смутилась (что случалось с ней крайне редко) и растерянно замолчала, не зная, что еще можно сказать, да и стоит ли.

“Прости, Золушка… - смягчилась Маргарет, увидев искреннее огорчение женщины. - Я не умею и не люблю прощаться. А ведь прощаюсь я не только с тобой… но и с самой собой”

Невольно тронутая, Злата подалась к крестной и пылко сжала ее тонкую руку с украшенными перстнями пальцами.

“Может, не стоит ничего предпринимать? - в порыве благородства предложила куртизанка. - Я как-то прожила почти 30 лет… и дальше проживу… и без принца”

Маргарет насупилась и вырвала руку, брови ее сошлись над переносицей.

“Нет, Золушка, - не глядя на крестницу, холодновато обронила женщина. - Все решено!”

Маргарет говорила твердо и уверенно и все-таки казалось, она убеждает в первую очередь саму себя. Подавив вздох, ведьма наконец-то подняла взгляд на Злату, в глазах ее сквозила смутная боль.

“Мне жаль только одного, милая девочка… - с непривычной мягкостью произнесла она, и у далеко не юной “девочки” сжалось сердце от непривычной ласковости тона. - Мне жаль, что мы с тобой так мало общались… надеюсь, мой аналог из прошлого исправит эту оплошность”

Злата не успела ничего ответить - Маргарет порывисто обняла ее, быстро чмокнула в щеку и, тотчас отстранившись, вновь нацепила маску ледяной надменности. На этом прощание завершилось, оставив у недавней куртизанки крайне неприятный осадок и ощущение недосказанности.

И вот теперь она стояла перед зеркалом, рассматривала себя юную и преображенную… и с болью сознавала, что цена этой молодости - жизнь родного человека, женщины, с которой она, Злата, не успела как следует познакомиться… а сейчас уже поздно. Поздно для всего...

6а

-Злата! - низкий грудной голос Катрин звенел от раздражения. - Сколько еще можно ждать?

Злата скрипнула зубами от досады и закрыла глаза, мысленно считая до 10. Терпение ее было на исходе. Внешне совсем молоденькая, в глубине души она оставалась опытной бывалой женщиной, привыкшей, чтобы с нею считались… и мириться с положением служанки оказалось куда труднее, чем годы назад, когда она на самом деле была юной.

Сделав глубокий вдох, Злата снова открыла глаза и обернулась к столу, за которым сидели ее мачеха и сводная сестра - несмотря на теснейшие кровные узы, не очень похожие друг на друга. Крупная, пышнотелая, яркая и экстравагантная, Катрин буквально лоснилась самодовольством, тогда как ее дочь, напротив, была унылой и скучной. Единственное, что роднило их - это темные волосы. Да и то, Катрин уложила свою иссиня-черную гриву в высокую, украшенную серебряным гребнем, прическу, а Линда собрала собственную жиденькую копну в простой гладкий узел, делавший и без того вытянутое лицо девушки немного “лошадиным”.

-Мы голодны, - напомнила о себе Катрин, презрительно кривя пухлые чувственные губы. - Долго еще ждать завтрак?

Злата окинула ее полное выразительное лицо хмурым взглядом, с трудом скрывая отвращение.