Друг.брата

12

Глава 12. Гнев и одержимость
Тишина на кухне стала невыносимой, звенящей. Настя стояла неподвижно, чувствуя, как капли воды с волос продолжают лениво стекать по позвоночнику, но теперь этот холод казался ледяным. Взгляд Марка физически обжигал — он не просто смотрел, он препарировал её, присваивая каждую пядь обнаженной кожи, бесстыдно просвечивающую сквозь мокрую ткань белой майки.
— Так вот, значит, как... — голос Марка был похож на скрежет металла по стеклу.
Он медленно двинулся на неё, как хищник, который долго выжидал в засаде. Настя попятилась, но через два шага уперлась поясницей в холодный край кухонной столешницы. Бежать было некуда. Марк вырос перед ней, перекрывая свет, массивный, пахнущий морозом и закипающей яростью.
— Братика хотела порадовать? — он резко вытянул руку и стальными пальцами впился в её подбородок, заставляя смотреть в свои глаза, в которых полыхал черный пожар. — Для него так вырядилась? Чтобы он тебя наконец заметил, Нюша? Чтобы сорвал эту тряпку и трахнул прямо здесь?
— Не смей... — выдохнула она, пытаясь вывернуться, но хватка была мертвой.
— Что «не смей»? — Марк окончательно сорвался. Его свободная рука переместилась ниже, нагло и грубо сминая её грудь прямо через липкую от воды майку. — Ты вышла сюда в этом виде, зная, что он вот-вот войдет. Ты хотела, чтобы он трогал тебя так же? Чтобы он чувствовал, какая ты горячая под этой мокрой марлей?
Настя вскрикнула от унижения и ярости, ударив его по предплечью.
— Пусти! Это не твое дело! Ты вообще не должен был здесь оказаться!
— Мое дело всё, что касается того, как ты выставляешь себя на продажу, — он навалился на неё всем телом, вжимая в столешницу так сильно, что она почувствовала жесткую пряжку его ремня. — Пока ты не скажешь, для чего ты хотела, чтобы твой брат это увидел, я тебя не выпущу.
Его пальцы действовали бесцеремонно, лапая и сминая влажную ткань, которая под его напором окончательно перестала что-либо скрывать. Марк дышал тяжело, рвано. Мысль о том, что она приготовила это зрелище для Лёши, выжигала в нем всё человеческое.
— Не трогай меня! — закричала она, задыхаясь от его запаха и пугающей силы. — Ты мне противен! Слышишь? Противен!
Лицо Марка исказилось, превращаясь в маску зверя. Вместо ответа он резко захватил ворот майки и дернул вниз. Тонкая лямка с треском лопнула, ткань сползла к талии, полностью обнажая её грудь.
Настя замерла, не в силах даже вдохнуть. Марк смотрел на её розовый, напряженный сосок так, будто это была его единственная цель. Он медленно протянул руку и с силой зажал его между пальцами, заставляя Настю выгнуться и застонать — от боли, страха и того самого запретного электричества, которое прошило её насквозь.
— Хочешь, чтобы тебя нагнули над этим столом? — прошептал Марк, обдавая её кожу жарким дыханием.
Он склонился и накрыл её сосок губами, властно и грубо, всасывая нежную кожу. Настя вцепилась в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но тело предавало её, откликаясь на его животную ласку.
— Убирайся! — закричала она, когда он на секунду отстранился. — Уж точно не хочу, чтобы меня нагнул такой урод, как ты!
— Так ты хотела, чтобы тебя нагнул такой красавец, как Лёша? — Марк страшно ухмыльнулся. — Что ж, раз ты так жаждешь этого положения... я тебе его обеспечу.
Одним мощным рывком он перехватил её за талию и развернул спиной к себе. Настя не успела опомниться, как её прижали грудью к холодному камню столешницы. Марк навалился сзади, придавливая её своим весом, и его рука грубо легла на её поясницу, наклоняя еще ниже.
— Смотри на свое отражение в окне, Настя, — прошипел он ей в затылок, в то время как его пальцы уже впились в кружево её трусиков. — Смотри и думай о брате, пока я буду делать с тобой то, о чем ты так мечтала.