Друг.брата

36

​В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, малейший шорох мог вызвать взрыв. Настя чувствовала себя загнанным зверем, но страх внезапно начал трансформироваться в нечто иное. Риск, близость спящего Лёши и тяжелый, собственнический напор Марка отозвались в теле неожиданной, пугающей вспышкой жара.

​Марк не двигался, ожидая её хода. Его взгляд был тяжелым, затуманенным и пугающе решительным.

​— Ну же, Настя, — прошептал он, и его губы едва коснулись её кожи. — Сделай это. Ради него.

​Настя не отвела взгляд. Вместо того чтобы отвернуться, она медленно подалась вперед. Её колени дрожали, но когда она позволила Марку прижаться к ней плотнее, по спине пробежал электрический разряд. Это было безумие — предавать чувства к одному мужчине, ощущая прилив страсти к другому всего в паре метров от первого.

​Она приподнялась на цыпочках и сама накрыла его губы своими. Поцелуй был горьким и яростным. Марк победно выдохнул, его ладонь соскользнула с её талии ниже, бесцеремонно задирая подол шелкового платья. Когда его пальцы коснулись её бедра, а затем скользнули к тонкой полоске нового кружева, Настя прерывисто вздохнула прямо ему в рот. Марк замер на секунду, почувствовав её ответную реакцию, и на его лице расплылась хищная, торжествующая усмешка. Он понял, что этот порочный риск заводит её не меньше, чем его.

​И в этот момент тишину кухни разорвал резкий звук. Лёша дернулся во сне.

​— М-м-м... — он тяжело поднял голову, жмурясь от тусклого света. — Что... что вы там делаете?

​Настя застыла. Сердце забилось в самом горле. Она видела, как Лёша пытается сфокусировать на них сонный, мутный взгляд. Любой другой на месте Марка отпрянул бы, но тот лишь сильнее прижал её к раковине, закрывая своей широкой спиной. Его рука под платьем не шелохнулась — напротив, он стянул полоску ткани и скользнул вглубь... нарочито медленно и глубоко надавил пальцами, заставляя Настю до боли закусить губу, чтобы не вскрикнуть.

​— Посуду моем, Лёх, — голос Марка был пугающе спокойным, лишь чуть более хриплым.

​Он не сводил глаз с лица Насти, наблюдая, как она борется с накатывающей волной удовольствия и парализующим страхом провала. Его пальцы продолжали ритмично и властно двигаться под шелком, пока он продолжал диалог с её братом.

​— Настя вот бокал разбила, — добавил Марк, и в его глазах вспыхнул адский огонь. — Помогаю ей собрать осколки, а то порежется еще... в темноте-то.

​Лёша потер лицо ладонями, всё еще не понимая, что происходит в метре от него.

​— А... осторожнее там, — пробормотал он, снова роняя голову на руки. — Насть, ты чего молчишь?

​Настя чувствовала, как внутри всё плавится. Хватка Марка была железной, а его движения — техничными и беспощадными, доводящими её до самого края. Она вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах, пока мир вокруг рассыпался на искры.

​— Да, Лёш... — её голос дрогнул, сорвался на выдох, но она заставила себя договорить под насмешливым взглядом Марка. — Всё нормально.

​— Сейчас Настя кончит и пойдет спать. Да, Насть? — Марк выделил слово «кончит» вкрадчивым, низким тоном.

​Лёша не понял двусмысленности. Он лишь что-то промычал в ответ и снова погрузился в тяжелый пьяный сон.

​Марк усмехнулся ей в самые губы, наслаждаясь своей абсолютной властью. Его рука ускорилась, не давая ей передохнуть, заставляя её тело выгибаться навстречу его пальцам.

​— А ведь тебе нравится, Нюша, — прошептал он, кусая её за мочку уха.

​— Нет, — выдохнула Настя, пытаясь обмануть саму себя, но её тело уже не слушалось.

​— Врешь. — Марк почувствовал, что она прошла точку невозврата. Он начал замедлять темп, дразня её, доводя до изнеможения. — Скажи это, скажи, что тебе нравится.

​Настя сдавленно простонала, и каждое слово давалось ей с неимоверным трудом:

— Мне… мне нравится…

​— Попроси меня не останавливаться, Нюша, — приказал он.

​— Пожалуйста… — прошептала она, окончательно теряя связь с реальностью. — Не останавливайся. Марк, пожалуйста…

​Он довел её до пика, чувствуя, как её тело содрогается в беззвучном оргазме под его ладонью. Настя уткнулась лбом в его плечо, глотая стоны и судорожные вздохи, ненавидя себя и его, но не в силах сопротивляться этому дикому, запретному наслаждению.

​Марк не отпускал её еще несколько долгих минут, наслаждаясь тем, как её тело обмякло в его руках, а дыхание, прерывистое и горячее, обжигало его шею. Он чувствовал каждое содрогание её мышц, каждый удар сердца, который теперь стучал в унисон с его собственным — тяжелым и триумфальным.

​Он медленно вытащил руку из-под подола её платья, но не отстранился. Напротив, он прижал её к себе еще сильнее, вдыхая запах её волос, смешанный с ароматом коньяка и страха.

​— Вот видишь, — прошептал он ей на самое ухо, и в его голосе звучала опасная нежность. — Твоя «чистая любовь» к брату не помешала тебе кончить в моих руках. Значит, я для тебя — не просто тошнота, Настенька. Я — твой самый грязный и желанный секрет.

​Настя открыла глаза. Реальность возвращалась резкими, болезненными вспышками. В двух шагах от них спал Лёша, чей покой она только что купила ценой своего последнего самоуважения. Она посмотрела на Марка — на его победную усмешку, на зрачки, расширенные от доминирования и страсти.

​— Я ненавижу тебя, — выдохнула она, и в её голосе не было сил, только бесконечная пустота.

​— Ненавидь, — легко согласился он, поправляя ей бретельку платья. — Главное, не забывай, как ты только что умоляла меня не останавливаться.

​Он обернулся к Лёше, который продолжал тяжело дышать во сне, и его лицо мгновенно приняло выражение спокойной заботы.

​— Пора заканчивать это шоу, — Марк отстранился, лишая Настю своей опоры, отчего её колени снова предательски подогнулись. — Иди в комнату. Живо. Пока я не передумал и не разложил тебя на этом столе на глазах у нашего спящего красавца.

​Настя, не чувствуя ног, бросилась прочь из кухни. Она влетела в свою спальню, заперла дверь на замок и сползла по ней на пол, закрывая лицо руками. Её трясло. Тело всё еще помнило каждое его движение, каждый нажим, а разум выл от осознания того, что она сама, по доброй воле, произнесла те слова.