Другой край мира

7. Зыбкая тропинка

Аяна решительно распотрошила мешок, сбросила одеяло с плеч и натянула рубашку, безрукавку и куртку, чтобы точно не замёрзнуть в холодном рассветном тумане. Половицы, а потом и ступеньки поскрипывали под её осторожными шагами, ведя в кладовую. Аяна с надеждой нырнула в ларь для хлеба и, к своей радости, обнаружила внутри две свежие лепёшки. Одну из них она запасливо сунула в карман и на ходу откусывала от второй, стряхивая крошки с куртки, пока набирала из другого ларя морковь в сумку.

Ночь висела над двором, как тёмное покрывало с вышитыми светлыми облаками - такое же, как у Вагды в спальне, под которым они с Тили часто шептались, хихикая. Положение лун в просветах между облаками подсказывало, что до утра ещё далеко. Едва тёплый заварник остался на столе у летнего очага; Аяна, не зажигая светильник, выпила через край всё, что в нём было, и только потом поняла, что это был отцовский настой сладкого корня. Она весело удивилась своей невнимательности и тут же об этом забыла, перебегая через тёмный двор.

Изо рта вылетали облачка пара, поднимались вверх, к тихому небу и подсвеченным лунами облакам, и растворяясь где-то над её головой.

Пачу потянулся к ней, учуяв морковь.

- Здравствуй, мой хороший, - шепнула она, почесывая ему лоб. - Придется тебе немного поработать сегодня.

Аяна застегнула кожаную упряжь, в которой он работал на плотницком дворе, таская брёвна, и утешила парой морковок.

- Инни, Пачу! - весело воскликнула она, трогая его пятками.

Прядая ушами, Пачу прошёл мимо фонаря в подворотне и вышел в серебристую осеннюю ночь. Над травой поднимался негустой туман. Их с Пачу дыхание тоже создавало облачка пара, и какое-то время она ехала, чутко вслушиваясь в тишину, очарованная невесомостью крошечных капелек воды в холодном чистом воздухе. Глаза быстро привыкли к темноте, она казалась уже не такой густой. Пачу шагал, но Аяне было недостаточно этой скорости, и она подняла его в спокойную рысь, удивительно плавную для его огромного тела. Дорога неширокой светлой лентой ложилась под его ноги, справа тихонько плескалась река, качая на волнах отражения лунного света.

Аяна оставила Пачу на берегу Фно, в том месте, где он обычно терпеливо дожидался их с ловли крабов или сбора трав, и побежала к пляжу, уже издалека замечая огоньки на лодках. Перед обрывом были сложены в огромном количестве мешки, бочки и деревянные сундуки, какая-то лодка шла к берегу с очередной частью груза. Аяна хотела помахать навстречу, но поняла, что вряд ли они рассмотрят её в этой темноте, и просто бродила по берегу в ожидании, пока они заходили в один из рукавов дельты и шли по нему.

- Аяна! Доброе утро! Почему ты стоишь здесь одна? На лодке теплее... Или ты с кем-то поссорилась? - Илла выбралась из лодки и подошла к ней.

- Нет. Я себя плохо чувствовала, и Нарто отвёз нас с Коде и Тили к мосту. Я поспала дома и пришла помочь. Вернее, приехала. Я тут с Пачу, - Аяна махнула в сторону деревни. - Утро? До рассвета ещё долго.

- Да нет, рассвет уже скоро. Они как раз успеют разгрузить корабль. Видишь, они выбрали место, куда приливы пока ещё не забираются.

- А их корабль пройдёт тут, если прилив не покроет это место? Они сказали, у них осадка четыре па.

- Ой, я в этом не разбираюсь. Я каталась туда-сюда на этой лодке, пока ты не пришла, и смотрела, как ребята загружают и разгружают её. Бедный Онто так напрягался, что я думала, у него сейчас вены на лбу полопаются. Вон, смотри, - она показала пальцем на Онто, который с тремя другими парнями тащил сундук к обрыву. - Теперь я лучше останусь с тобой, а то там скучно.

- Ой, слушай, Илла, - внезапно вспомнила Аяна, - я хотела спросить, но Анкан тогда перебил. Ты не знаешь, что это за синяк у Онто? Он упал в купальне?

- Ха... Нет! - Илла заливисто рассмеялась. - Он мне рассказал. Когда мы вышли ждать парней, Онто полез к Алгару с расспросами, чем, мол, вы там занимались, в другой части грота. Алгар не захотел отвечать, и этот мой придурочный спросил, какая ты на ощупь и понравилось ли Алгару... с тобой. Ну и тот врезал этому полудурочному. И правильно, как по мне. Не его это дело. Кто же такое спрашивает вот так в лоб?

Аяна стояла, потрясённо распахнув глаза.

- Что?! Почему он решил, что мы... что он... там... Почему?

- Аяна, ты что, маленькая? Когда совершенно голый парень уединяется с почти раздетой девушкой, чем они, по-твоему, должны заниматься? Играть в «поймай слово»?!

- Но, Илла, мы не... Нет! Как ты можешь так думать?

- Да я и не думала тебя осуждать, - хмыкнула Илла. - Кто же осуждает за такое? Не хочешь рассказывать - не надо. Только смотри, до мартовских праздничных дней еще долго. Если уж решили пока ничего не говорить, так сходи к Соле за травами на всякий случай. Или не пеняй ни на кого, если к марту на тебе праздничное платье не сойдётся, - хихикнула она.

Аяна ошарашенно смотрела на неё. Она прекрасно понимала, о чём речь, но никогда ни с кем не говорила об этом так, будто это касалось и её, Аяны, тоже.

- А ты, Илла... ты... пьёшь травы? - спросила она с чувством, будто ступает на запретную и очень зыбкую тропинку в горах.

- Я? Ну конечно. Не уверена, что Онто - мой будущий муж. Да и к детям я пока не готова. - Она изобразила походку вразвалочку, обхватив руками воображаемый огромный живот. - Ко всему вот этому. Мне пока и так хорошо.