Другой край мира

14. Коснись её

Аяна подняла Пачу в галоп. В центре живота пульсировал холодный, липкий комок, ладони взмокли. Нэни и Миир в той подворотне... Они были одни, и их тянула друг к другу страсть, но наказывать их за это?.. Анкан и Ани... Она сама - с Алгаром в той пещере! Они же тоже оставались наедине! Аяна на миг представила, как его выводят в круг совета, и топор…

Нет!

Испорченная... Осквернённая?!

На улице было людно, очень людно. Кто-то с возмущённым восклицанием отпрыгнул в сторону; Аяна опомнилась и осадила Пачу.

Другой край мира... Она вытерла слёзы рукавом куртки, а потом вовсе скинула её - спина отчаянно взмокла. Другой край, где считают, что девушка становится осквернённой, побыв наедине с парнем. Испорченной, как сломанная вещь.

Не может быть такого!

Пачу привычно свернул к дому. Погруженная в тревожные беспорядочные мысли, Аяна передала его отцу, невпопад отвечая на какие-то вопросы, молча помогла запрячь его в телегу и долго бродила по опустевшей летней спальне, пока холодная тяжесть в животе не улеглась. Вид пустых кроватей тоже не способствовал спокойствию.

Хотелось всё же поговорить с кем-то. Всё равно о чём, только бы не о чужаках. Но двор опустел - видимо, все ушли смотреть на корабль: даже в детской стояла тишина.

Аяна стояла на пороге детской, покусывая ноготь, и вспоминала слова Алгара. «Сказание, в конце которого случится что-то непоправимое», - сказал он тогда. А что если он был прав? Всё началось, когда в темноте показался фонарь корабля, закреплённый на искалеченной мачте. Что если эта якобы детская болезнь Коде - лишь зримое начало чего-то страшного, и остальное, что чужаки привезли с собой, в своих мыслях и повадках, тоже перекинется на жителей долины? Пусть бы они уехали побыстрее… С другой стороны, если Шахут и сам прыгал через заборы, вряд ли он станет утверждать, что эти тамошние обычаи разумны…

Отчаявшись навести порядок в мыслях, Аяна решительно одёрнула рубаху и спустилась в кладовую за веником и тряпками. Пусть хотя бы снаружи будет чисто и убрано.

Зимние комнаты с ранней весны стояли пустыми. Тут было очень тепло: выложенный каменной плиткой пол нагревался подземным теплом, он не остывал даже в самые холодные зимние месяцы. Летом, когда и воздух прогревался от солнца, это уютное тепло превращалось в удушающую жару, а вот поздней осенью и зимой приятно грело босые ноги.

В тёплой кладовой и зимней детской уже прибрались - видно, уборку начали, пока Аяна была на болотах. Спальни родителей и Мары с Аремо тоже оказались в относительном порядке, лишь пара паучков сплели себе паутинки в углах, да несколько листьев занесло ветром в приоткрытые под потолком окна. Аяна вымела сор, дотянулась до подоконников и протёрла с них пыль, удовлетворённо огляделась и направилась дальше.

В комнате близнецов посреди пола лежала куча каких-то веток и обрыков бумаги, а из сундука в углу торчало странное устройство с деревянными трубками и колёсами. Аяна помнила, какой крик Тамир и Арет подняли в прошлом году, когда при уборке Нэни выкинула из их комнаты хлам - по их словам, там было множество очень нужных и редких предметов. Она удручённо хмыкнула, смахнула пыль с сундука и шкафчиков, потом немного подумала и протёрла влажной тряпкой пол вокруг кучи мусора.

В тёплой комнате тёти прибираться не было смысла - там хранились её запасы трав, и Сола сама ревностно следила за чистотой. Оставалась одна - та, в которой раньше зимовала сама Аяна со старшими сёстрами.

Три крепких больших кровати. Деревянный стол у окна во двор, пара стульев, пустые полки для книг и шкафчик для белья. Теперь тут не будет подушек Нэни… Аяна шагнула через порог, оглядывая комнату, и отчего-то в животе стало неуютно. Чужаки будут зимовать тут, спать на их с сёстрами кроватях… Вот зачем она напомнила арем Тоссу об этой спальне?

Аяна тщательно протерла мебель и помыла пол, вспоминая каждую зиму из тех, что провела здесь с сёстрами. Окно немного заклинило; она залезла на стол, чтобы дотянуться до ручки, и подёргала створки двойной рамы с неровными стёклами, которые превращали наружный мир в весёлые цветные пятна, не поддающиеся разгадыванию.

Говоря арем Тоссу о свободной спальне, Аяна представляла, как переберётся на зиму к Соле, но, выколотив пыль из трёх тяжёлых шуршащих матрасов и притащив их обратно на кровати, она внезапно задумалась. Зачем стеснять тётю?

Аяна вытерла руки о передник, оглядела напоследок отчищенную и отмытую спальню и поднялась на первый этаж. Прямо над купальней тут располагалась небольшая, относительно тёплая комнатка - её раньше занимала Кори. Но Кори давно уже перевезла сундук на двор стеклодувов, и теперь здесь обитали только паучки и мелкие насекомые, готовясь зимовать по углам в трещинках светлой штукатурки.

А почему бы и нет? Заодно подальше от чужаков.

Не давая себе времени на раздумья, Аяна сбегала за ведром и вскоре с головой ушла в работу, бормоча под нос детскую песенку о дружбе мухи и лягушки.

Наконец нигде не осталось ни единой пылинки. Довольная собой, Аяна открыла дверь и окно, чтобы выветрить затхлый воздух, и устало опустилась на перестеленную кровать, но перевести дух не успела: во дворе послышался какой-то шум.

Внизу, около подворотни, стояла большая телега, гружённая длинными кожаными мешками. Наверняка ткани, о которых говорил Воло. Неужели они настолько нежные, что их перевозят, заворачивая в кожу?