Другой край мира

19. Верделл

Аяна проснулась от возгласа Тили и тут же поняла, что тело будет по меньшей мере до завтра припоминать ей каждую дощечку этой несчастной скамьи, на которой её угораздило заснуть. Она сморщилась, потирая шею руками, потом встала и попробовала хоть немного размять затёкшие конечности. Тили пыталась ей помочь, тиская руки и ноги, и в конце концов Аяна смогла разогнуться и даже потянуться.

- Ты давно тут спишь? - сочувственно спросила Тили. - Как ты умудрилась тут заснуть? Айи, тебе нужно срочно в купальню, как следует размять тело в тёплой воде.

Купальня… Аяна задержала дыхание, ощущая, как кровь приливает к щекам.

- Айи, что с тобой? Ты чего молчишь? Просыпайся, я вернулась! Ретос или Сола приходили?

- Я спала, - пробормотала Аяна, растирая щёки. - Заснула сразу после того, как вынула лепёшки из печи.

- Весь день? Ничего себе! - округлила глаза Тили

- Весь… Подожди, это что же, уже вечер? - изумилась Аяна, выглянув в окно. - Сколько же я спала?

- Не знаю, но совет ты точно проспала. Я проходила мимо общего двора, там шумели.

- Ну вот, а я хотела пойти и послушать. Тили, я домой. Пусть хоть мама перескажет.

Аяна расстроенно вздохнула и сунула руки в карманы. Пальцы нашарили на дне кармана что-то небольшое и жесткое. Она несколько мгновений удивлённо смотрела на круглый камешек, пытаясь понять, как он оказался в кармане, но внезапное воспоминание облило её жгучим стыдом. Она вздрогнула и отшвырнула камешек куда-то в угол.

- Айи, что с тобой? - Тили удивлённо округлила глаза. - Что это?

- Напоминание о том, что я делала мерзкие вещи, - буркнула Аяна, в очередной раз терзаясь вопросом, почему там, у купальни, не ушла сразу, а продолжала смотреть. - О том, как низко я могу пасть. Тили, ты просто не представляешь, с кем ты дружишь. Я лучше пойду. Прости меня.

Домой Аяна шла нога за ногу, понимая, что проспав так долго днём, вряд ли быстро заснёт ночью. Ещё и работу на общем дворе пропустила, задремав на этой скамейке…

При мысли скамейке спина опять заныла, и Аяна чуть не заплакала. Всё вокруг шло как-то не так, криво, косо, неправильно.

Подходя к воротам, она прислушалась. Во дворе было тихо, она вошла в подворотню и вспомнила, как на этом самом месте Конда поймал её за плечи. А за несколько дней до этого на этом же месте Нэни и Миир...

Аяна в отчаянии тёрла висок, который тоже болел от твёрдых досок скамейки. Иногда, вывязывая разноцветный шнурок, она случайно подхватывала петлю не того цвета. Обнаружив ошибку, распускала шнурок до неверной петли. Где же теперь случилась та неверная петля? Сегодня, когда она уснула у печи? Вчера, когда она нагнулась к окну купальни?

Или когда вскочила, не дав Алгару поцеловать её, и показала на огонёк вдали?

Аяна свернула к конюшне, зашла к Пачу и обняла его тёплую мохнатую шею. Поцеловала в бархатный нос, а он нежно ухватил её за волосы губами.

- Прости, мой хороший. Завтра угощу тебя, - прошептала она.

...И замерла.

С сеновала раздавался шум.

Аяна бросила встревоженный взгляд на Пачу, но он был спокоен. Она тихо закрыла за собой денник и кинулась наверх по лестнице, вспоминая, как вчера из-за медлительности упустила источник шума.

В этот раз ей повезло. В полутьме, закутавшись в одеяло, межу ворохами сена сидел кто-то коротко стриженый и вихрастый.

- Ты кто? - испуганно выпалила она. - А ну, выходи!

- Бить будешь?

Голос был тонким и звонким, и принадлежал, насколько она могла судить, мальчишке, ровеснику близнецов.

- Зачем мне тебя бить? - ошарашенно спросила Аяна. - Что ты делаешь у нас на сеновале? Ты кто?

- Не знаю. Меня часто бьют. Я тут сплю. Я Верделл.

- Верделл?! Но почему ты спишь здесь? У вас же есть комната!

- Я не могу там спать. Вчера я пришёл поздно, Тамир с Аретом показали мне, что у вас где, а сами пошли спать. Я пришёл вниз, в спальню, но как же там у вас жарко! Воло считал что-то на бумажке и ругался, а кир Конда опять писал свои ноты и мычал, и мне мешал его свет. Потом Конда пошел мыться, я встал на стол, открыл окно и случайно уронил его ноты. Воло сказал мне, что все, кого что-то не устраивает, могут валить на сеновал и спать там, потому что на сеновале и прохладно, и темно. Я пошел на сеновал, но быстро замёрз. Я начал ходить туда-сюда, но на меня из темноты накинулся какой-то зверёк и больно укусил. Я бросился за ним, он выбежал прочь из двора и драпанул наутёк вдоль стены. Я бежал за ним, но потерял сапог, и он сильно обогнал меня. Я к этому моменту был уже так зол на весь белый свет, что решил всё равно во что бы то ни стало догнать этого мелкого кусачего паршивца. Думал, это какой-нибудь хорёк пришёл охотиться на мышей, но он свернул в чьи-то освещённые ворота, и я увидел, что это простой кот. Обратно на сеновал мне не хотелось, потому что ваша собака, которая спит внизу, очень громко храпит и стонет во сне, и я пошёл спать на корабль. Но когда я наконец пришёл к затону, чтобы взять шлюпку и забраться наверх, на меня из темноты начали орать какие-то люди. Они орали: «Да когда же ты угомонишься, Лойка, драли бы духи тебя по твоей непоседливой заднице в четыре розги» и ещё много чего разного про этого Лойку, и я решил, что надо найти более тихое место. Уже светало, я пошёл обратно на ваш двор, чтобы поспать, пока кира Конды и Воло нет в комнате. По дороге встретил Тамира и Арета, и мы поехали на телегах в какие-то пещеры, где мне дали кирку и показали, где ковырять. И я ковырял, пока какой-то парень не подошел и не сказал: «Ну и яростно же ты лупишь. Тоже для бодрости представляешь себе девчонку, которая бросила тебя ради кузнеца?». Мы какое-то время работали рядом, и он при каждом ударе бранил какую-то Дорти. Потом он спросил, откуда я, и я сказал: «Из Ордалла». Тогда ко мне подошли люди, посадили на телегу и вместе с мешками отвезли обратно в деревню, и я пришёл сюда спать. Я ничего не понял и очень устал, но было интересно.