Другой край мира

24. Прости мой порыв

На небольшом дворе, в который Олеми перебралась к мужу, издавна варили бумагу и переписывали книги. Раньше Аяна частенько заходила сюда - пока шитьё и вышивка не стали отнимать всё свободное время.

Мастерские здесь занимали весь первый этаж, лишь одно помещение отвели под зимний очаг. Из приоткрытой двери доносился запах травяных настоев и чего-то жареного, Аяна повела носом и бодро зашагала туда.

Олеми сидела у печи с чашкой горячего настоя и осторожно разминала ноги. Вскинула глаза на звук шагов, обрадованно улыбнулась и хотела встать, но Аяна замахала на неё руками. Поставила корзинку у стола, подошла и встала на колени, крепко обнимая сестру.

- Ничего себе, какой бодрый, - округлила она глаза, отстраняясь. - Это теперь всегда так?

- Да, - с улыбкой вздохнула Олеми. - Я чувствую себя огромной, как тот кит, которого однажды вынесло на наш пляж. И внутри меня вертится бойкая рыбка. Айи, как мама? Она навестит меня перед родами?

- Да, она сказала, что зайдёт скоро. Ты ведь слышала все последние новости?

Аяна рассказала о событиях последних двух недель. Олеми внимательно слушала, потом снова вздохнула.

- Я знаю только те новости, что приносят прямо сюда. Когда хожу, вот тут болит. - Она показала на низ живота. - Олем Нети сказала, что у меня разошлись какие-то кости и мне надо беречься. Аяна, я теперь просто восхищаюсь нашей мамой. Она выносила и родила двенадцать детей. Двенадцать! А я из-за одного так страдаю…

- Олеми, ты так ждала этого ребёнка. Осталось совсем чуть-чуть, - сочувственно наморщилась Аяна.

- Чуть-чуть? - жалобно переспросила Олеми. - Четыре недели, Айи! Правда, олем Нети и Оланна говорят, что нужно быть в любой момент готовой. Айи, я так устала. Эти дни тянутся просто бесконечно. Мне кажется, что я разваливаюсь. Посмотри на моё лицо.

Олеми и правда изменилась к концу срока. Располнела, а лицо покрылось тёмными пятнами.

- Раньше у меня только пальцы были в пятнах от чернил. Олем Нети сказала, что всё пройдёт до следующего лета. Я очень надеюсь на это. Они с Оланной говорят мне побольше гулять, и я гуляю, и ребёнок подгоняет меня пинками изнутри, - рассмеялась она.

Аяна предложила ей лепёшку, но Олеми отказалась - после жареного у неё теперь болел живот.

- Пожалуйста, Айи, обними маму крепко-крепко, - попросила она, прощаясь. - И скажи, как сильно я её люблю.

Они вышли от Олеми в задумчивости.

- Мне жаль Олеми, - сказала Тили, пиная камешки на дороге. - Она мечтала о малыше с того дня, как перебралась к Арке, и все эти годы пила разные травы и мерзкие снадобья Оланны. И вот наконец у неё в животе растёт малыш, но теперь её тело изменилось, ноги болят и кости расходятся. Ох, если бы можно было иметь детей, не проходя через всё это...

- Может, это специально так задумано? Говорят, люди больше ценят то, что достается им трудом, - откликнулась Аяна, перехватывая корзинку.

- Трудом, а не страданиями, - возразила Тили. - Страдания - это не труд. Это боль души или тела. Боль иногда побуждает нас к движению, но чаще всего она лишает нас возможности двигаться или рассуждать здраво. Помнишь сказания? Сильные душой люди умеют и боль, и свои страдания преобразовывать в силу, но таких мало... Я точно не такая. Боль заставляет меня съежиться в уголке и замереть, ожидая, когда она закончится. Я даже женские дни стараюсь проводить в кровати.

- Тили, ты совершенно точно не слабая, - удивилась Аяна.

- Ну, не знаю, - с сомнением покачала головой Тили.

До двора арем Тосса они добрались в молчании. Аяна то и дело косилась на Тили, пытаясь понять, что же неуловимо изменилось в подруге, но от этих рассеянных мыслей её отвлёк весёлый шум толпы. Алгар громко окликнул их из открытого окна и выбежал навстречу с широкой радостной улыбкой.

- Я так рад вас видеть… А чем так вкусно пахнет? - спросил он, заинтересованно принюхиваясь.

Алгар с аппетитом жевал лепёшку, нахваливая начинку, потом отряхнул пальцы, оглянулся и отошёл в сторону, пропуская гружённую бочками повозку, которая выезжала их двора.

- Мёд, - пояснил он. - Привезли из грота. Отец всё проверил, осталось отвезти на общий двор - и можно праздновать. Смотри, я уже принарядился.

Он выпятил грудь и покрутился перед Аяной. Она одобрительно подняла брови - кафтан был ладно скроен и пошит и как влитой сидел на стройном высоком Алгаре.

- Тебе очень идёт, - похвалила Тили. - Мне бы тоже переодеться.

- Радо тебя может подбросить, - предложил Алгар. - Радо, постой! - крикнул он вслед повозке. - Возьми попутчика до общего двора!

- Едешь? - Тили повернулась к Аяне.

- Я сам отвезу её. Поезжай. Айи, у меня для тебя есть подарок. Подождёшь тут?

Аяна замешкалась на пару мгновений, потом кивнула.

- Встретимся на празднике, - махнула им Тили, залезая на повозку.

- Лепёшки отвезти! - спохватилась Аяна, но повозка уже с тихим скрипом скрылась за углом.

Алгар убежал в дом и почти сразу вернулся с большой деревянной рамкой в руках.

- Это пяльцы. Я увидел такие в доме олем Ораи, когда ездил туда с дядей на подгонку его праздничного кафтана. Смотри, внешний обод разъёмный. Тебе не придётся крепить ткань нитками по бокам.

- Спасибо, - растрогалась Аяна. - Алгар, но ведь я родилась зимой. До моего праздника рождения еще далеко.

- А это просто так, - улыбнулся Алгар. - Я несколько дней не видел тебя, Айи. Я как-то на прошлой неделе проводил тебя до дома, но ты, наверное, не помнишь. Я думал, мне придётся нести тебя на руках в кровать, настолько сонная ты была.

Аяна виновато улыбнулась. Алгар внезапно шагнул к ней, подхватил на руки и покружил. От неожиданности она растеряла слова, потом расхохоталась.

- Пусти, Алгар! Я тяжёлая!

- Вовсе ты не тяжёлая, - выдохнул Алгар ей в ухо.

Осторожно опустил её на землю, раскрасневшийся и довольный, и прикусил губу.

- Прости мой порыв. Я просто так счастлив за Миира! Если бы ты знала, как он намозолил мне глаза… Ходил туда-сюда по комнате и страдал. А теперь его радость окрыляет меня. - Он взял Аяну за руку и осторожно сжал пальцы. - Поехали, отвезём твою корзинку в общий двор. Верхом!