Другой край мира

25. Я и есть взрослая

Конда стоял в каменном проходе и удивлённо улыбался. Он нарядился, собираясь на праздник - достал, видно, лучшую рубашку, белую, тонкую и гладкую, с кружевом на манжетах. От белизны её высокого воротника его кожа казалась чуть смуглее, а глаза - ещё ярче. Покрой тёмно-зелёного кафтана совершенно не походил на те, что кроили у них в долине: его полы не смыкались, и запахнуться в него, кажется, было невозможно - да и не нужно, - ведь это бы скрыло изящную вышивку сияющей нитью, которая вилась по обоим бортам, огибая золотые застёжки.

Она заворожённо смотрела на зелёную ткань, похожую то ли на лесной мох, то ли на коротко стриженый мех крота, матово-переливчатую, потом неосознанно подняла пальцы, коснулась кафтана - и тут же опомнилась, отдёрнула руку.

Конда снова стоял слишком близко, от его запаха и весёлого прищура тёмных глаз защипало уши и стало трудно дышать. Он смотрел на неё так же внимательно, как тогда, у телеги, показывая сине-зелёную седу, но теперь к любопытству примешивалось что-то ещё, почти неуловимое и необъяснимое, но внезапно растревожившее её до мурашек. Аяна поджала пальцы и попятилась.

- Кирья, ты пришла переодеться? - Конда улыбнулся, обнажая ровные зубы. - Тебе нравится мой наряд?

Аяна кивнула, чувствуя, как и её губы растягиваются в смущённой улыбке.

- Признаться честно, я сам в восторге от него. Эта ткань тебе тоже незнакома? Это бархат. Камзолы часто шьют из него.

- Это называется камзол?

- Да. Это мой костюм для заключения выгодных сделок. Он производит впечатление.

Аяна скользнула взглядом по воротнику рубашки, по загорелой коже над ним и тёмной пряди волос у шеи Конды. Кажется, он сглотнул - его кадык дёрнулся, и Аяна поспешно отвела глаза.

- Кирья Аяна, а у тебя какой наряд на этот праздник?

Аяна прикусила губы.

- У меня… У меня нет праздничного наряда, - тихо призналась она, дочь олем швейного двора и второй по мастерству вышивальщицы.

- Это связано с какими-то вашими обычаями? - заинтересованно приподнял брови Конда.

- Я выросла из старого, а потом мама тяжело носила братика, и нам было не до праздников. У меня нет взрослого платья. А сестра вечно говорит, что я ещё девчонка, - горько добавила она.

Конда удивлённо хмыкнул.

- Я придумаю, что с этим можно сделать, кирья, - улыбнулся он. - Ты украшаешь собой этот обычный наряд, так как же засияешь в праздничном!

- Для начала мне надо хотя бы причесаться и переодеться в чистое, - пробормотала Аяна, пряча внезапно вспыхнувшее лицо.

- Я подожду тут, - весело дёрнул плечом Конда. - Воло всё равно придёт не скоро.

Аяна скомканно кивнула и направилась во двор. Завернув за угол, прижала ладони к щекам и несколько мгновений бездумно таращилась в стену пристройки, потом кинулась наверх. Грохнув дверью, метнулась к сундуку и откинула крышку, проклиная своё пристрастие к удобным коротким вещам. Она лихорадочно вытаскивала вещь за вещью, потом остановилась, глубоко вдохнула и вытянула со дна зелёные полотняные штаны, единственные, которые были длиннее прочих, и вышитую рубашку.

Вид собственного отражения отчасти утешил её. По крайней мере, этот наряд составлял не такую вопиющую противоположность изысканному камзолу Конды, как её обычные куцые рубашки и короткие штаны над синяками и царапинами на лодыжках. Аяна дрожащими пальцами заплела косы и уложила их вокруг головы, накинула длинную куртку с рукавами на расшитых завязках и торопливо выбежала во двор.

- Позволь предложить тебе руку, кирья, - улыбнулся Конда, когда она вышла к воротам.

Аяна непонимающе свела брови, и он пояснил:

- У нас не принято, чтобы кирья прикасалась к мужчине. Так же, как и ему не следует прикасаться к ней. Чтобы это стало возможно, нужно произнести специальные вежливые фразы.

Аяна бросила мимолётный взгляд на подворотню, рядом с которой они стояли, и неожиданно развеселилась. Интересно, какие вежливые фразы сказал Миир, прежде чем прижать Нэни к этой стене? Или это сестра ему сказала?

- И как девушка должна ответить? - с любопытством спросила она.

- Если она хочет, чтобы он вёл её, она протягивает руку. Или не протягивает, если это неуместно или нежелательно.

- И что дальше? Он берёт её за руку?

Конда беззвучно смеялся.

- Нет, он отставляет локоть, а она кладёт руку вот так, и следует за ним. Позволь...

Он осторожно взял её ладонь и положил на рукав зелёного камзола. Прикосновение его пальцев почти обожгло её. Аяна едва заметно вздрогнула.

- Что с тобой, кирья? Тебе неудобно?

Аяна помотала головой. Мягкий бархат под ладонью был странно приятным на ощупь, и это путало мысли.

- Просто это… Необычно. У нас ходят под руку или держатся за руки.

- У нас тоже. Но на праздниках положено делать так.

- Не очень удобно так идти, - сказала Аяна, забирая руку.

- Это правда, - признался он. - Я и сам так думаю.

Аяна смущённо улыбнулась, но внезапное воспоминание нагнало её тёмной ледяной волной. Она остановилась и повернулась к Конде.