Другой край мира

36. Рогатый дух

Утренний туман сменился дождями, и капли, будто прозрачные стеклянные бусины, унизывали нагие тонкие серые ветви бирсы под окном Аяны. Земля во дворе набрякла от дождей, и мама с отцом обсуждали, не стоит ли замостить несколько дорожек через двор. Отец съездил в верхнюю деревню посмотреть на молодую кобылку для мамы; Аяна ездила с ним и тоже смотрела, как водят по двору красивую игреневую лошадку с правильным, ладным телом и умной мордой. Смотрела, но не видела её.

С тех пор, как Конда почти две недели назад выбежал из её комнаты, она почти всё время глядела вот так, мимо вещей. После окончания праздничной недели все вернулись к самой грязной части работы - собирались на общих дворах и очищали размятые пучки власки от остатков сухих стеблей, околачивая их специальными тяжелыми узкими досками. Этот труд был тяжёлым и пыльным, повсюду летала мелкая серая пыль и частички жёстких стеблей. Работающие завязывали лица платками и старались отвлечься шутками, сплетнями и даже длинными рабочими песнями, которые тянулись бесконечно, как эти серые, унылые дни, не принося покоя - но и не тревожа сердце.

Аяна с одинаковым безразличием слушала как радостные новости, так и тревожные. Она безучастно кивала, когда ей говорили, что капитан Эрлант начал садиться в постели, и качала головой, когда ей рассказывали, что ещё у кого-то в деревне начался жар, но внутри лежал липкий, холодный комок бурых речных водорослей, который заменил собой все её чувства, и кроме этого кома, не было больше ничего.

Нэни пыталась расшевелить Аяну. Приходила и заставляла подниматься в мастерскую, обмеряла, прикладывала ткани, что-то говорила и шутила. Потом уходила, тяжело вздыхая, а спустя несколько дней и вовсе забрала все ткани, подаренные Кондой, и больше не заглядывала.

Конда избегал её, Аяна лишь раз видела его за эти дни. Она приходила с работы, запиралась у себя в комнате, не зажигая свет, и долго лежала в темноте, то с замиранием сердца вслушиваясь в скрип ступеней лестницы, то отчаянно сжимая кулаки и рыча в подушку от бессильной ярости. Потом засыпала, и Конда снился ей - приходил каждую ночь и целовал так, что она плавилась от невыносимого жара, а потом резко отстранялся, и Аяна просыпалась в слезах.

Тупая, тягучая, беспросветная серая мгла наползала на мир. И Аяна уже не пыталась бороться с ней.

В один из таких серых дней пришла с новостями Тили.

- Можно к тебе? - спросила она, заглядывая в мастерскую, где Аяна заметала веником шелуху и стебли власки. - Ты тут одна, Айи? У нас наконец-то радость. Отец начал ходить, не опираясь на стены. Сола сказала, что теперь ему нужно понемногу гулять с тростью.

- Я очень рада за вас с Даро. - Аяна попыталась улыбнуться.

- Он уже почти не запинается, когда говорит. Сола принесла ему трость из столярного. Они там заняты мачтами для корабля, но для отца сделали быстро. Он сегодня учился ходить с ней и только один раз пошатнулся.

- Здорово.

- Айи, может, я помогу? - жалобно спросила Тили. - А потом сходим к Олеми или к Алгару... А?

- Не хочу.

- Пожалуйста. Мне одиноко. У всех свои дела, а мне хочется побыть с кем-то. Поговорить Мать не отходит от отца, Коде занят на столярном, парни ходят крутить канаты. Ты знаешь, сколько па канатов им там надо?

Взгляд Тили стал совсем печальным. Аяна вздохнула, пытаясь вынырнуть из того тёмного и липкого, что облепляло её.

- Ладно. В углу второй веник. Это надо собрать вон в тот мешок.

- Я принесла тебе сыр. Айи, прошу, попробуй. Алгар сказал, что приходил к тебе, но ты не вышла. Можно, я обниму тебя? Пожалуйста...

Какой-то невидимый пузырь лопнул внутри. Аяна медленно сползла по стене на пол. Рот открылся в беззвучном крике, из глаз текли слёзы.

Тили молча бросилась к ней и гладила её по голове, целовала её лоб, обнимала и снова гладила.

Они сидели, обнявшись, и глаза Тили тоже намокли.

- Расскажешь?

- Может быть. Когда-нибудь. Тили, мне так плохо.

- Мне тоже было плохо от того, что плохо тебе. Давай просто погуляем. Пройдёмся... Пойдём к реке?

Аяна брела по улице, почти не глядя по сторонам. Боль, которая замерла внутри и мучила её, теперь билась, пытаясь найти выход, но лишь обдирала грудь, неуёмная, тупая.

- Я так боялась за тебя, Айи. Ты как будто заледенела. Я сходила к олем Ати, но она сейчас очень занята. Она сказала, что может прийти только на следующей неделе.

- Я не хочу с ней говорить.

- Хорошо. Если не хочешь, не надо ни с кем говорить. У тебя есть сейчас работа?

- Нет. Я давно не брала работы. У мамы будет мена на игреневую кобылу из верхней деревни. Мы будем вышивать праздничный кафтан для жены печника. Он меняет. Я шила кафтан для Витара. Отец уже отнёс его.

- Витар заболел вчера. У него жар и резь в глазах.

Аяна повернулась к подруге.

- Сильный жар?

- Не очень. После праздничных дней многие заболели. Ретос сказал, что мы перезаражали друг друга на танцах.

- А Ани? Анкан?...