Другой край мира

40. Как предрассветный сон

Следующий день она провела в полудрёме на кровати Верделла - у неё начались женские дни, и невыносимо хотелось спать и есть. У Конды опухла нога, он жаловался на боль в стопе и колене. Аяна предложила ему сонное зелье, но он наотрез отказался.

- Конда, я могу принести лёд, - предложила она, с отчаянием глядя на его искажённое болью лицо. - Он немного облегчит боль, но ты должен пообещать, что не попытаешься встать, пока меня не будет.

- Кирья, мне больно дышать. Я не буду вставать.

- Ты пытался вчера.

- Я был напуган своей беспомощностью. Я не стану вставать

Аяна с подозрением прищурилась, но страдание на его лице мучило и её саму. Она сбегала за льдом и села у Конды в ногах, осторожно прикладывая свёрток к опухшему месту.

- Я настолько беспомощен, что даже не могу сам дойти до нужника, - пробормотал Конда. Это злит меня. Я хочу кричать от бессильной ярости.

- Если ты будешь кричать, у тебя заболит ребро.

- Это ещё больше злит.

Она искоса взглянула на его стройные, сильные ноги.

- Ты скоро поправишься, если не будешь спешить.

- Когда? Это плохой перелом?

Аяна вспомнила его слова о сонном отваре. Интересно, Конда слышал, что говорил арем Дэн?

- Арем Дэн сказал, что всё очень серьёзно. Ещё год ты пролежишь вот так, потом можно будет потихоньку вставать.

Он с бешеным ужасом взглянул на неё. Аяна зажала рот рукой.

- Прости, Конда… Прости! Это была злая шутка… Еще пару-тройку дней ребро будет беспокоить тебя, а потом ты сможешь вставать с костылями и немного ходить по нижнему этажу. Через три или четыре недели начнёшь понемногу нагружать ногу.

- Я не выйду отсюда месяц?!

Смятение в его голосе передалось Аяне. Она представила, что заперта в комнатах нижнего этажа на месяц, без возможности подняться по лестнице и выйти на свежий воздух, и горло перехватило.

- Хочешь, я открою окно? - торопливо предложила она.

Конда закивал. Аяна залезла на стол и приоткрыла створку, подперев каменным бруском, чтобы щель была не слишком большой.

- С костылями ты, наверное, сможешь подняться по лестнице. Там пятнадцать ступеней до первого этажа. И ещё восемь вниз, во двор. Но тебе пока рано об этом думать.

- Я заперт здесь, - сказал он отчаянно. - Я заперт.

Аяна присела у его подушки, оперлась подбородком на шуршащий матрас и сочувственно заглянула в глаза.

- Конда, я принесу тебе поесть.

- Я уже ел сегодня. Я целыми днями лежу. Мне не от чего проголодаться.

Он был заперт здесь. Да, он не мог сбежать и знал это. Он был как ястреб, случайно угодивший в ловушку для куропаток.

- Кирья, ты слишком близко. Пожалуйста, не надо, - пошептал Конда.

Аяна отодвинулась.

- Но я не трогаю тебя.

- Что?

- Воло сказал мне, чтобы я не смела к тебе прикасаться, даже если ты будешь гореть. - Аяна поджала губы. - Потому что этим я оскверню себя, а потом и тебя, и лучше сгореть, чем такое допустить. Но я уже прикасалась к тебе много раз, когда мыла тебя и помогала тебя переодевать.

- Переодевать?..

- Да. Ты спал. Сола переодела тебя в целые штаны. Я помогала ей.

Он шумно выдохнул, закрыл глаза и повернул голову к стене.

- Ты делала это как гватре. Лекарь не может быть мужчиной или женщиной. У него нет пола.

- Я и сейчас твой лекарь.

- Нет.

- А ты постарайся это представить.

Аяне показалось, что он готов заплакать. Она встала.

- Что я такого сказала?

- Ничего. Ничего. Кирья, нет никого, кто мог бы сменить тебя?

Аяна пожала плечами. Обида едко подступила к горлу.

- Тебе придётся как-то потерпеть моё присутствие до вечера. Потом придёт Воло. Договаривайся с ним. Если не желаешь меня видеть, сам ищи себе сиделку.

Конда молчал. Она обиженно улеглась на кровать Верделла и лежала, глядя, как поднимается и опускается его грудь под одеялом. Потом он повернул голову и посмотрел на неё, но Аяна закрыла глаза.

- Эйна эком ан мару, - тихо шептал Воло, и она проснулась.

- Она не дитя. Воло, я знаю. - шептал Конда. - Я знаю. Она просто сидит тут. Почему Ретос не может прийти вместо неё?

- Мало рук. Нам дали дерево и дадут ткань. Но у них и своей работы более чем хватает. У каждого своё хозяйство... Конда, не разговаривай с ней! И не думай смотреть в её сторону. Считай её гватре!

Молчание.

- Гамте... Конда, не может быть. Дружище, не делай этого. Ты пожалеешь. Ты будешь жалеть об этом до конца жизни. Мне нужно было силой затащить тебя в бордель Нанкэ, и мы бы избежали этих проблем. Остановись. Я попробую найти другую сиделку во дворе их знахарки.