Другой край мира

51. Моё сокровище

Аяна придвинулась ещё ближе к нему. Конда посмотрел на неё пристально, хитро прищурившись.

- Кирья, ты слишком близко, - прошептала она. - Да?

- Ты недостаточно близко, - улыбнулся он. - Иди сюда.

Свет падал на скоблёные доски пола через два мутноватых окошка, подсвечивая пылинки, которые медленно плыли в воздухе.

- Тебе холодно?

- Теперь нет. Конда, а мы с тобой сгорели или осквернили себя?

- Ммм... Не уверен. Думаю, сгорели. Надо удостовериться. Дай мне немного времени, и проверим снова.

- У вас тут тесно. Я думала, у вас просторнее.

- Самая просторная каюта - у капитана Эрланта. Это прямо над нами. У него там большие окна и отличный вид на море. Мы заключаем там часть сделок, поэтому его каюта производит впечатление. Прямо как мой камзол. Или твой новый кафтан. Покажи мне его. Я не разглядел вчера.

Она показала.

- Аяна, его же не носят на голое тело.

- Да? Тогда я снимаю.

- Погоди... А, гамте. Снимай. Иди сюда.

«Фидиндо» еле заметно покачивался на спокойных волнах затона. Пылинки оседали на пол и вновь поднимались в воздух, будто став частью какого-то бесконечного движения.

- Нет, определённо, сгорели. У того, кто может назвать это осквернением, явно рассудок помутился.

- Я теперь испорчена?

- Аяна, ты делаешь мне больно. Очень больно. Ты моё сокровище. С тобой всё в порядке?

- Я же говорила, что скажу, если что-то будет не так.

- Хорошо. Хорошо.

Конда прижал её к себе. Яркий солнечный луч полз по крепкой деревянной двери.

- Можно, я посмотрю? - сказала она, водя пальцем по его спине.

Конда медленно выдохнул. Кивнул и перевернулся на живот.

Аяна наклонилась над ним, щекоча его спину волосами. Она попыталась найти в вязи знакомые слова и отыскала несколько, но они не складывались в понятные фразы.

- Что там написано? И почему?

- Эта история тебя расстроит, - пробормотал он в подушку, косясь на неё. - Но если ты попросишь, я могу рассказать.

- Да. Я прошу. Расскажи, пожалуйста.

Он вздохнул.

- Это слова, восхваляющие добро, надежду и свет, но для меня они не были светлыми.

- Как? Почему?

- У Пулата была жена. До моей мамы. Она родила ему двух дочерей. Живых, здоровых и красивых. А потом четырёх мёртвых мальчиков.

Аяна вздрогнула. Конда повернулся на бок и обнял её.

- Ты уверена, что хочешь знать? Это очень длинная и запутанная история.

Она сползла к нему и прижалась покрепче.

- Да.

- В седьмых родах она погибла. Ребёнок снова не дышал. Но Пулату нужен был наследник. И он женился на маме. Он заплатил за неё баснословный выкуп, потому что она была из знатного рода с юга, и это обеспечивало ему связи. А ещё она была очень, очень красива. Мой старший брат тоже родился мёртвым. Маме было почти столько же, сколько тебе сейчас, когда она родила меня. Я был первым мальчиком, который родился и дышал.

Он нахмурился и замолчал. Аяна обняла его за спину, слушая стук его сердца.

- В детстве я заболел. У меня был жар и опухли некоторые части тела. Через несколько дней я выздоровел, но лекарь сказал, что из-за этой болезни на мне род Пай прервётся. Мама тогда носила очередное дитя... Через три месяца она погибла в родах. Пулату нужен был наследник, и он сразу подал прошение о браке. Уже третьем. Ему выдали разрешение, он женился, и новая жена родила ему ещё одного сына, а почти сразу после - ещё одного, но тот не дышал, и она умерла от горя, тоскуя по нему. Мой младший брат родился очень слабым. Но это был живой мальчик, у которого в будущем могли появиться наследники. Пулат решил сделать его главным наследником в обход меня. Так не делает никто уже сотни лет, и мой младший брат всё равно унаследовал бы всё после моей смерти. Но Пулат хотел сделать всё по правилам и так, чтобы ему не пришлось ждать и жить под моей властью. Для того, чтобы вывести младшего наследника вперёд, в древности существовал определённый обычай, по которому нужно перевести старшего в род матери. Он отыскал в книгах этот обычай и нанял человека, который взялся сделать всё по правилам. Он связался с родом матери, и они сперва согласились. Пулат подписал документы о передаче главенства над родом моему брату. Род матери выдвинул условие. До двенадцати лет я должен был оставаться у него и продолжать учиться. И я учился. Я и до этого получал блестящее образование. Мой катис был одним из лучших во всём Ордалле, и я уже тогда делал успехи в музыке, точных науках, верховой езде... Во всём. Я готовился перейти в их род, мне исполнилось двенадцать, и тот человек приступил к исполнению обрядов. Мне нужно было поститься и оставаться запертым в темноте, и меня поили каким-то зельем, якобы для "просветления", от которого я летел в чёрную бездну без конца и края, теряя рассудок от ужаса, а однажды я очнулся с этим. - Конда показал на свою спину. - Там написано, что я - дар для восстановления силы рода, а ещё некоторые заветы добра и совести, которыми напутствуют тех, кто своим переходом должен спасти род, оставшийся без мужчин. Такое, наверное, случалось во времена, когда весь мир воевал. Но я родился в мирное время... Обними меня, Аяна. Мне больно рассказывать.