Другой край мира

53. Прекрасной юной девы...

Тили не ушла на следующий день: Сола не отпустила её. Тили лежала на боку и чертила свои узоры для поясков на желтоватых листах бумаги, а Коде выстругивал маленьких деревянных зверушек, сидя рядом. Аяна предложила свою помощь, но он отказался.

- Зови, если что понадобится, - всё равно сказала она. - Ну, если тебе неприятно что-то делать, знаешь.

Но Коде не звал, а вечером она увидела, как он моет ведро в купальне.

То, что Коде ухаживал за Тили, как Тили когда-то - за ним, вовсе не удивляло Аяну. Она, возможно, даже позавидовала бы такой крепкой дружбе, не будь она сама подругой Тили.

И не будь рядом Конды.

Теперь он был здесь, рядом, каждую ночь приходил к ней. Она засыпала и просыпалась в его горячих руках. Она насквозь пропиталась его запахом, а он после её простыней стал немного пахнуть лойо и лепестками сампы, и это окончательно лишало её рассудка.

- Аяна, ты задушишь меня, - смеялся он, когда она кидалась ему на шею прямо на пороге комнаты. - Тише, нас услышат!

Ей было всё равно. Он был рядом, и сердце её тоже было рядом. Работа спорилась, всё горело под её руками, и хотелось петь. Она ходила в учебный двор, он иногда ходил с ней, и если они после урока заходили в хранилище книг, то по всем правилам следили, чтобы никто из них там случайно не уснул.

Когда они уставали, садились играть в слова - поочередно на всех языках, - и учили арнайские стихи.

- Ты быстро учишься, - сказал Конда, когда она наизусть повторила пару строф из древнего трактата. - У тебя почти нет акцента. Ты заметила, что корень слова «хлеб» у нас восходит к слову «труд»?

- Да. А ещё у слов «счастье» и «богатство» подозрительно похожие корни.

- Тоже заметила? Это так и есть. А ну, представься и скажи «Я госпожа этого дома»

- Эйме Аяна, кирья ав те сапите.

- Кира. Кира ав те сапите.

- Почему кира? Я не замужем.

Он рассмеялся и поцеловал её.

- Теперь скажи: «Меня зовут Пай Аяна, я люблю читать»

- Ме лин Пай... Что?

Он смеялся и ронял её на кровать, а потом они опять писали вязь арнайских букв или целовались в темноте.

- Тили такая странная стала, - сказала Аяна в один из вечеров. - Я сидела с ней недавно тут, в комнате, и она вдруг совершенно не к месту замолчала и уставилась на меня вот такими глазами, а потом рассмеялась. И сразу заплакала.

- Это правда странно. Ты спросила у неё, всё ли в порядке?

- Да. Но она молчит. После того, как она тогда неделю пролежала у нас, она стала какая-то особенно тихая. Раньше она была такая хохотушка. Что-то у них с Коде такое происходит, не понимаю. Вроде он её не обижает. Ходит за ней везде. Ходит и чешется.

- Как Верделл за Лойкой.

- Ну, Верделл ещё ребенок совсем. Мне иногда кажется, что Лойка и то его старше. Дед Баруф на неё, конечно, ругается за проказы, и соседи стонут, но Даро тоже куролесил так, что дым стоял, а ему уже почти семнадцать было.

- Я провёл здесь меньше четырёх месяцев, - сказал Конда, целуя её. - Но у меня такое ощущение, что это место больше похоже на мой дом, чем то, где я родился. Иди сюда, Аяна. Ты недостаточно близко.

Зима укрыла долину, и тихими ночами незаметно убывающая светлая Габо вставала над двором вместе с бронзовой Монд.

- Я пропустила полнолуние, - со вздохом сказала Аяна. - Не пошла на гадания... Как я теперь узнаю своё будущее? Эти дни с тобой летели так быстро, как мгновения. Знаешь, сколько их у нас осталось? Семнадцать. Семнадцать коротких мгновений до весны, Конда. Я старалась не думать об этом, и у меня получалось, но ваш отъезд всего через семнадцать дней.

- Почему ты продолжаешь считать их? - удивился он. - Я же сказал, что не оставлю тебя.

- Ты сказал так, но мы ни разу не обсуждали это.

- Да? Прости. Я столько раз обдумывал это про себя. Наверное, поэтому решил, что мы об этом говорили.

- Нет. Мы не говорили. Мы делали что угодно и говорили о чём угодно, но не об этом. Конда, что мы будем делать?

Он сидел на кровати напротив неё, скрестив ноги, и жевал лепёшку.

- Я думал, ты поедешь со мной, - сказал он.

Он откусил и прожевал ещё кусок.

- Сан мин кира. Как моя госпожа. Кира Пай Аяна.

Аяна оперлась лбом на коленку.

- Мне страшно, - прошептала она.

Конда отложил лепёшку и придвинулся к ней, обнял и погладил по голове.

Аяна представила маму и отца, Солу, Мару, близнецов и Лойку с Сэлом. Младших. Рафу, Пачу и старушку Ошу. Тили. Коде. Олем Ати, Нети, Ораи... Шоша.

- Я же больше никого из них не увижу, - тихо сказала она. - Никогда. До конца жизни.

- Ну почему же. Возможно, мы сможем навестить их через несколько лет.

- Возможно?..

- Да. Мы спасли «Фидиндо» и весь груз. Думаю, у меня не возникнет проблем с тем, чтобы Пулат одобрил такое путешествие. Возможно, он даже обрадуется, когда я вернусь. Аяна, подумай, какие вещи тебе больше всего дороги, и начинай собираться.