Другой край мира

56. Милый, мой милый, родной

- Аяна! - Мама испуганно выбежала по снегу из приоткрытой двери зимнего очага. - Почему... Ох...

- Я за Тамиром, мама. - Арет заглянул во двор, зевая. - Он проснулся? Я ждал его у столяра, а он не пришёл. Аяна!? Почему ты здесь?

- Я опоздала, - бескровными губами прошептала Аяна. - Я опоздала. Опоздала.

Слёз не было. Она падала вниз, в тёмную глубину, ниже, ниже. Нити были разорваны, ничто не держало её на поверхности, а там, внизу, не было дна, света, надежды.

- Мама, Тамир не был у тебя сегодня? - спросил Арет, не отводя глаз от Аяны. - Айи, тебе надо сесть, ты паршиво выглядишь. Как это, опоздала?

- Ты смотрел в летней спальне? - спросила мама. - Иди, глянь там. Может, он с Лойкой там решил переночевать. Аяна, солнышко, пойдём к очагу, у тебя ноги промокли. Арет, мой хороший, привяжи Пачу и сходи в спальню.

Аяна стояла посреди родного двора. Его движение, подобное танцу, продолжалось, но её больше не было в этом движении. Она со стороны отрешенно смотрела на происходящее. Её сердце - в море... в его руках.

Он ушёл, потому что решил, что она передумала.

Он теперь не вернётся.

- Мама, а что если Тамир уплыл с ними? - жалобно проговорил Арет. - Он вчера только об этом и болтал.

- Милый, Воло же сказал, они всех пересчитают. Я сама попросила его об этом. Он поклялся этой своей родовой клятвой, что не выйдет из затона, пока не пересчитает команду.

- Ладно. Я посмотрю в спальне.

У очага было тепло. Аяна улеглась головой на стол и бездумно смортрела, как мимо ходит мама. Мама молчала, и Аяна была благодарна ей за это. Любое слово, любое напоминание - и она окончательно сорвётся туда, в бездонную тьму, над которой с таким трудом удерживается.

- Я нашёл его. Он и правда спит в нашей комнате, - сказал Арет, вернувшись к очагу. - Он там, видимо, ночевал с Лойкой. Она на моей кровати заснула опять, закопалась вся в одеяла и дрыхнет.

- Что-то они заспались, - удивилась мама. - Не похоже на Лойку, она у нас ранняя пташка. Мой хороший, разбуди-ка их. Пусть приходят завтракать.

Он убежал. Аяна закрыла глаза.

- Мама, мама! - раздался взволнованный крик. - Мама!

Мама вскинула голову. Метнулась к двери, и в липкой серой хмари, в которую Аяна медленно погружалась, заворочалось беспокойство. Аяна встала и бросилась за мамой, ощущая, как тревога разрастается в животе.

- Мама, я не могу его разбудить! - кричал Арет. - Мама, помоги!

Аяна влетела в летнюю спальню и остановилась на пороге. Мама тормошила Тамира; взгляд Аяны упал на кровать Арета. Она кинулась к Лойке, с головой замотавшейся в одеяла, схватила её и тряхнула, и ещё раз.

Лойка не просыпалась.

- Лойка! - крикнула Аяна, трясущимися руками срывая одеяла.

Тёмные вихры на подушке.

Аяна отшатнулась, оглушённая звоном в ушах. Кровь отхлынула от лица, ладони вспотели.

- Мама, - прошептала она. - Мама!

Мама медленно, очень медленно повернулась.

- Мама, - хрипло выговорила Аяна. - Это... Верделл. И он... Не просыпается.

Мама вскинула ладони к щекам. В её взгляде плескался страх; Аяна с усилием отвела глаза и сглотнула. Сунула дрожащую руку к его горлу. Кожа Верделла была прохладной, жилка на шее - недостаточно полной под пальцами и билась так медленно... Слишком медленно.

- Мама, их опоили, - с ужасом прошептала Аяна.

Арет схватился за голову.

- Сола! - заорал он, открыв окно во двор. - Сола!

Он сбежал по лестнице. Мама стояла, зажав рот дрожащей рукой.

Запыхавшаяся, заспанная Сола склонилась над Тамиром, потом над Верделлом. Нюхала их дыхание, приподнимала веки, потом выпрямилась и поджала губы.

- Это сонный цветок, без всяких сомнений. Ещё пару часов поспят, потом можно растормошить. Где эти полудурочные достали его? я же вчера отдала Воло и Ретосу всё, что у меня было! Аяна?! Ты не уехала?!

Аяна закрыла глаза. «Не уехала». Два коротких слова - как падение в бездонную бездну.

Руки Солы сомкнулись вокруг неё.

- Милая моя... Хорошая моя.

Аяна вдохнула запах трав от её плеча и волос - и в груди будто что-то лопнуло. Слёзы текли неостановимо; Аяна уткнулась в мягкую рубашку Солы и плакала навзрыд, пытаясь смыть ими тёмное и липкое с души.

- Моя хорошая... Садись. - Сола потянула её за руку. - Подождём вместе, пока они не начнут ёрзать, и разбудим. Следи внимательно за ними.

Аяна вытирала рукавом заплаканные глаза. Сола гладила её по голове и держала за руку, и от этого хотелось плакать ещё больше. Мама ходила по комнате взад и вперёд, заламывая руки, и наконец Сола коротко вздохнула.

- Лали, возьми Арета и ступай к Або. Проследи, чтобы мой братец не пришёл сюда и не начал тоже мелькать тут перед глазами. Успокойся, Лали. Они скоро проснутся. Иди, выпей кошачьей травы.

Тамир зашевелился. Сола растирала его щёки и уши, разгоняя кровь, мяла его ладони. Он долго ворочался, потом вяло сел на постели.

- Что ты пил? - сквозь зубы спросила Сола. - Тамир, что ты пил?

- Верделл сказал, что у Воло есть хмельное, - пробормотал Тамир, покачиваясь. - Мы хлебнули из его бутылки. Он ушёл вчера, а у них в комнате была...

- Полудурок! - свирепо крикнула Сола, явно сдерживаясь, чтобы не дать ему крепкий подзатыльник. - Я дала им снотворное! Воло сказал, их порошки закончились. Я намешала им погуще, с самой чистой грючкой. Чтобы хранилось лет пять и точно хватило на дорогу! Как же хочется тебя стукнуть! Что теперь делать с этим?! - махнула она на Верделла. - Как вы вообще... Как вы... Зла на вас не хвтает!

- Стукни Верделла. Это он сказал, что у Воло есть бутылка, - простонал Тамир. - Меня сейчас вырвет.

Сола подставила ему ведро, стоявшее рядом, и поморщилась от вони.

- Аяна, принеси ещё ведро. Посиди с ними. Верделл скоро тоже проснётся. Я тут больше не нужна. Потом подумаем, что делать с этим балбесом. Пойду, поем.

Она встала, покосилась на ведро и сморщила нос.