Другой мир

Глава 3. Самое важное

В доме нас встретила темнота и тишина; приятный запах окутывал комнату, который дарил чувство покоя и уюта. Свет загорелся, и мы стояли в просторном, почти пустом холле. Посмотрев на Нису, я заметил: её щёки порозовели, и подумал — ей, возможно, стало плохо. Подошёл поближе, а она, как загнанный зверёк, стала отходить назад, мотая головой и выставляя руки вперёд. Так мило, что аж хотелось вновь улыбнуться. Я не стал настаивать, чтобы её проверить; снял обувь и огляделся. Она отвернулась ко стенке. Такое, наверное, с ней редко происходит — когда посторонний приходит в дом. Либо никогда не было, и, судя по тому, что она скромная и робкая, она сейчас волнуется и не знает, как ей быть. Ухмыльнувшись про себя, подумал: надо дать ей время, чтобы пришла в себя. Взяв её пакет без церемоний и без приглашения, направился на кухню, чтобы разложить всё. Хоть таким делом — рад ей помочь.

Не прошло и пары минут, как Ниса стала мне помогать, попутно складывая продукты в холодильник. Недалеко от продуктов я заметил лежащую открытую тетрадь и карандаш. Моё внимание сразу переключилось: в приоритет вошло задать ей вопросы, узнать что-то новое о ней. Не долго думая, написал первый вопрос.

Р. Ты живёшь одна или с родителями?

Я протянул ей тетрадь. Посмотрев на меня, она стала отвечать.

Н. Живу с родителями и младшим братом.

Р. Тогда почему ты таскаешь такие тяжести?

Написав ещё один вопрос, который меня волновал, я хмуро на неё посмотрел. Её жест — пожатие плечами, типа «не знаю» и «так нормально» или «по-другому никак» — чуть не разозлил меня. И тогда она стала писать в тетради.

Н. Мои родители работают допоздна, и поэтому готовка на мне: нужно кормить брата, когда он приходит со школы. Тут всё очевидно, разве нет?

Да, она права, но меня корёжит, когда я представляю, что она вновь будет таскать такие пакеты. Я не выдержал и написал:

Р. Принеси, пожалуйста, свой телефон.

Кивнув, она ушла в другую комнату. Мой спонтанный гнев улетел так быстро, словно его и не было. Ниса принесла телефон, и я вбил туда свой номер, подписав «Рей», а после взял тетрадь и написал:

Р. Я записал тебе свой номер телефона. Когда нужна будет помощь — обязательно пиши.

Повернув тетрадь, девушка кивнула и стала разглядывать меня, словно впервые увидела. Сложив руки на груди, я вопросительно на неё посмотрел. Она что-то активно стала писать, а мне стало жутко любопытно, что же она хочет спросить.

Н. Твои вибрации на этот раз в баре значительно отличались от тех, когда ты был с группой.

Р. Вибрации? — в недоумении посмотрел на неё, не совсем понимая.

Н. Да, они самые. С группой у тебя были плавные, уверенные, мощные вибрации, словно они тебя поглощают. Но в баре они были другие — колючие, резкие: ты был словно ёжик.

Я улыбнулся: как поразительно точно она смогла описать мои чувства тогда, по-своему. И лишь где-то глубоко в душе мне стало грустно, что Ниса не сможет никогда услышать мою музыку — и всю музыку в целом.

Р. Ты права: у меня было два разных настроения. На концерте я отдавал всего себя музыке и был поглощён ею, кайфуя от неё. В баре ты застала меня с плохим настроением.

Я не смог устоять, чтобы не спросить у неё главное:

Р. Ты совсем не слышишь или всё-таки какие-то звуки тебе слышны?

Н. Аппарат в моём ухе помогает мне слышать, но эти звуки всё смешиваются воедино.

Грустно и печально это всё, только вот жизнь на этом не останавливается, и есть куча другого интересного.

Мне стоит показать ей то, что она, скорее всего, не видела и не пробовала. С Нисой я просидел ещё немного: она показала мне пару жестов, которые я смог повторить, а после, взяв у неё номер телефона, отправился домой. По пути я отправил ей СМС:

«Покажи мне свой мир, Ниса».

Следующие несколько дней прошли быстро и незаметно: с ребятами из группы без устали репетировали.

— Перерыв.

Вспотевший, уставший и с полной эйфорией направился к барной стойке промочить горло. Сев на стул, я кое-что уловил — некое движение рядом со мной. Сначала мне было даже лень поворачиваться, но любопытство пересилило. Я обернулся. Рядом, на соседнем стуле, сидела Ниса, слегка наклонив голову в сторону; она наблюдала за мной. Мои губы тронула улыбка, когда я увидел, что она сняла свою чёртову кепку и распустила кудряшки. Они ей очень шли: рыжие, чуть ниже плеч, распущенные волосы были слегка заколоты на затылке.

Р. «Почему ты здесь?»

Н. «Потому что у меня выходной, решила прийти сюда» — ответ я увидел в её смартфоне.

Р. «А как же твой брат?»

Н. «Он ушёл к другу с ночёвкой, поэтому переживать не стоит».

Тогда: «Не уходи рано». Я не стал ждать ответа: мне захотелось кое-что сделать. Наклонившись к ней, я взял её локон, отвёл в сторону и отпустил: волос вернулся в прежнее состояние. Девчушка хмыкнула и отвернулась, надув губы. Меня такая реакция развеселила, и я залился смехом. Так и чую: она бы произнесла «вот болван». Возможно, я коряво показал Нисе жест «ПРОСТИ»; в любом случае мне не хотелось, чтобы она обижалась или подумала, что я со зла. Мне до жути хотелось трогать её кудряшки.

Сердце пропустило удар, а в груди заныло, словно всё это исчезнет, стоит открыть глаза; только я не спал, а бодрствовал. Надеюсь, это надолго, и я не хочу отпускать то, что сейчас у меня есть.

— Народ, появились новости — все сюда!

Я не спешил вставать: хотел ещё посидеть и понаблюдать за Нисой. В этот небольшой промежуток я заметил, что она прячет руки. Подловив её, схватил руку и всё понял: прохладная — возможно, немного замёрзла. Попросил бармена сделать горячий чай с мёдом и произнёс: «Угощайся». Руку Нисы я так и не отпустил и, прежде чем уйти, написал на её мягкой, нежной ладошке к последней просьбе слово «Прошу». Помедлив, она кивнула, и рыжий локон выбился, обрамляя милое, прекрасное лицо. Я мягко положил руку ей на плечо, встал и пошёл к группе, которая ждала только меня.