Другой мир

3. Гостеприимство

Очнулась Виктория от довольно небрежной встряски. Открыв глаза, она попыталась пошевелиться, но не смогла. Бросив испуганный взгляд вниз, шатенка поняла причину: все ее тело было окутано зеленым растением. Что-то почувствовав, девушка вскинула голову и увидела того, кто ее отключил. Стройный, синие миндалевидные глаза, длинные белоснежные волосы прихвачены диадемой, одет в походный костюм зеленого цвета, за плечами виден лук. Что вызвало стойкое отчуждение пленницы, так это высокомерное выражение и явное отвращение во взгляде. Чем же она успела так досадить эльфу? А то, что это был именно эльф, доказывали кончики ушей, заостренностью выдавая хозяина с головой.

— Тан эт юрою бэт, — даже голос сочился презрением, — на тус эри.

Хоть Виктория и учила язык с Дираном, но ни слова не поняла, так как эльф говорил слишком быстро. Говоривший понял, что его слова пропали попусту, и скривил в презрении губы. Потом с брезгливым видом подошел ближе и положил руку на голову девушки.

— Ильмибаюрасинадь, — певуче произнес он.

После этого слова пленницу скрутила жгучая боль, и она забилась в путах. Равнодушно пожав плечами, эльф вышел, заперев мечущуюся пленницу одну. Четыре дня Виктория металась в лихорадке, практически не приходя в себя. За все это время внимание к пленнице проявлялось только тем, что пленивший ее эльф, заглядывая, видел, что девушка жива и снова запирал ее одну. На пятый день неожиданная болезнь покинула шатенку. Она была измотана, очень хотелось есть и пить, а также привести себя в порядок. С трудом удалось открыть глаза, но даже эта малость вызвала головокружение и острый приступ тошноты. Стараясь дышать глубоко, Тори пыталась справиться со слабостью, но тут перед ней снова возник эльф.

— Теперь ты должна понимать меня, — снова бесконечное презрение, — и ответишь на мои вопросы.

— Обломись, — огрызнулась пленница слабым голосом, — садист-самоучка.

Что было странно для самой девушки, так это то, что несмотря даже на явную возможность умереть, страха не было. Была злость на эльфа и сожаление о своем побеге. И непонятный задор, толкавший ее довести высокомерного наглеца до ручки.

— Остроухий, — слова сорвались раньше, чем Виктория их осмыслила, — сгонял бы за едой. Нехорошо морить голодом девушку.

— Для тебя я вилэр, — сузившиеся глаза показали, что слова пленницы его задели, — и в твоих интересах помнить о благоговении.

— К тебе что ли? — совсем не впечатлившись хмыкнула девушка, понемногу приходя в себя. — Не заслужил.

— Жалкая иномирянка, — высокородный нос поднялся выше, — ты будешь наказана после того, как ответишь на мои вопросы.

— Бегу и падаю.

— Может быть, — раздался мягкий зовущий голос из-за спины девушки, — вилэр Маккавэй слегка неправильно начал допрос?

— Лэр, провидица, — поклонился вилэр.

Виктория, видя как стушевался и подобрался ее обидчик, очень хотела посмотреть на названных, но не было сил повернуться. Послышался шорох одежды и мелодичный перезвон колокольчиков, и новые действующие лица оказались перед лицом шатенки. Оба эльфа. Мужчина напоминал чертами лица Маккавэя, только старше и с темно-синим глубоким взглядом. Волосы были заплетены в хитроумную прическу, на голове более замысловатая и богаче украшенная диадема, невесомое одеяние белоснежного цвета. Он смотрел на девушку с легким любопытством, но равнодушно. Словно на предмет мебели: неинтересно в целом, но что-то новое в частности. Тори очень не понравилось такое отношение, но она постаралась не показать этого и перевела взгляд на следующего подошедшего. Точнее — следующую. Женщина была невероятно красива. Тонкие черты лица, стройная, длинные волосы, свободно опускающиеся по спине, зеленые глаза, платье, идеально сидящее на стройной фигуре, изящные руки. Все платье было украшено множеством маленьких колокольчиков, мелодично обращавших внимание на свою хозяйку. У Виктории мелькнула мысль, что если бы она была бы парнем, то влюбилась бы. К счастью, сейчас ей это не грозило. Чем-то женщина напомнила Риззу.

— Мирана, — обратился к женщине старший из эльфов, — убеди ее не противиться нашей воле.

— Слушаюсь, лэр, — в руках Мираны появился уже знакомый девушке шар.

Закрыв глаза, эльфийка быстро что-то забормотала и от шара к пленнице потянулась искристая нить. Но, не дойдя до лица, она неожиданно рассеялась. Блондинка озадаченно замолчала, но потом снова начала что-то бормотать, крепче сжимая шар. Нить потянулась более широкая, но снова, не коснувшись лица Тори, рассыпалась. Тогда Мирана сменила интонацию, и звуки получились резкими и отрывистыми. Новая нить с тем же результатом.

— Мирана? — в голосе Маккавэя слышалось нетерпение и что-то, что Виктория назвала бы нежностью, если бы речь не шла об этом эльфе.