Другой мир

6. Нарушение мира

Через несколько дней после посещения главы людей случилось радостное и долгожданное событие. Ризза родила очаровательного мальчика. Его назвали Кафран, что означает "свет". Кровь приемных родителей изменила организм Виктории под окружающий мир. В частности, продолжительность ее жизни увеличилась, Тори очень привязалась к сводному брату и к своим воспитанникам. Военных действий так и не было, но напряжение ни на миллиметр не снижалось. Наоборот, старшие воспитанники покидали шатенку и присоединялись к тренировкам взрослых, чему завидовало младшее поколение.

И на фоне всего этого у Виктории и Лейфона возрастали взаимный интерес и симпатия. Они не торопили события, ибо жизнь у них была значительно дольше человеческой. Прошло двадцать три года на грани войны, которые скрашивались у девушки радостью Риззы и Дирана, души не чаявших в своем сыне и все более теплеющими отношениями с вампиром. Да и сама Тори радовалась взрослению братика. У вампиров и эльфов малыши вырастают быстро, но примерно к пятидесяти-шестидесяти годам их взросление приостанавливается. Поэтому малышей этих рас практически не видят. Прошлое все более и более становилось зыбким и отодвигалось в самый дальний угол памяти. Из клана Твердой Скалы приходили письма от Лафии. Она выщла замуж за Неакриса и родила наследника. В землях людей тоже напряженно ждали войны, не желая вмешиваться, но и не собираясь просто так отдавать свою территорию победителю. Даже ощущение войны стало каким-то привычным. Это могло продолжаться бесконечно долго... если бы...

Тот день был солнечным и навевал легкие светлые мысли. К гуляющей с воспитанниками Виктории подошел один из бывших ее "малышей" переброситься парой слов. Лейфон в тот момент отсутствовал. Как-то так сложилось, что территорию "детского сада" все воспринимали как безопасную. Смеясь над какой-то шуткой молодого вампира, шатенка склонила голову набок. Около уха послышалось что-то непонятное, волосы пошевелило потоком ветра... и через мгновение собеседник Виктории, нелепо взмахнув руками, упал на спину. В его глазнице дрожало древко стрелы. Подобное оперение было только у эльфийских стрелков.

Виктория зажала рот рукой и осела на землю. Кто-то из вампиров закричал, началось движение, вокруг них мгновенно образовалась стена воинов, воздух стал раскаленным... Но все это отложилось в сознании шатенки как что-то нереальное, не происходящее в настоящее время. Девушку отвели в дом родителей, где Ризза и Кафран окружили ее заботой и вниманием. Диран находился рядом с Фейденом, организующим оборону селения. Тангор поспешно установливал магическую защиту у самых важных объектов.

Первая атака эльфов обошлась вампирам в несколько жертв. Потом было быстрое отражение и небольшая вылазка. Все мужское совершеннолетнее население было мобилизовано, женщины же взвалили на себя обеспечение, лечение и присмотр за теми, кого не взяли на войну. И это было тяжелее всего. Молодые вампиры выжидали любого удобного момента, чтобы улизнуть к отцам или братьям, они не желали мириться с тем, что остались не у дел. Ризза была неотрывно в штабе, чтобы мешать Миране видеть их действия, в свою очередь пытаясь увидеть их намерения. И забота о Кафране легла на плечи Виктории, помогая этим отвлечься от жалости к себе и диком беспокойстве за Дирана и Лейфона. И отец, и жених воевали в первых рядах, участвуя в самых сумасшедших вылазках. Не раз и не два девушка накладывала лечебные мази и повязки на пугающие ее раны дорогих сердцу людей. Но Тори понимала, что любая просьба быть осторожнее неуместна. Эльфы развязали войну на уничтожение. Они решили, что вампиры — зло, и светлорожденные пришли их искоренить. Бред, считала шатенка, но эльфы верили этому призыву Лисселя и Маккавэя. Чтобы уменьшить риск для женщин и детей, вампиры перенесли навязанную войну в лес, заведомо известную противнику территорию. Но и для эльфов обнаружилось несколько неприятных сюрпризов. " Клыкастые", как их называли эльфы, не желали войны, но и не собирались просто так умереть.

— Ты должна меня отпустить, — Кафран, глядя исподлобья, упорно пытался прорваться к выходу, — даже мама участвует, я не говорю про отца... Я должен быть там.

— Каф, — Тори сильно устала, несколько сложных операций, в которых она помогала, таскание загородительных бревен, а тут еще и брат бунтует, — маме и папе спокойнее, что ты дома.

— Ты же тоже за них волнуешься, — парень решил зайти с другой стороны, — и за Лейфона. Я же вижу, хоть ты и пытаешься это скрыть. А так я присмотрю за всеми.

— Твоя пустая голова, — не выдерживает и взрывается шатенка, — без царя в голове так и просит подзатыльника. Мы все беспокоимся за близких и друзей, все боимся их потерять. И тут вам бы помочь, а не добавлять беспокойства и головной боли. Те, кто сейчас на войне, хотя бы не вчера родились. А что можете сделать вы? Мешать им? Умереть у них на глазах и руках, оставляя им чувство беспомощности и лишая воли к жизни и борьбе?

Видят боги, Виктория держалась долго. Практически каждый вечер Кафран пытался ее убедить отпустить его. Сначала он пытался уйти тайком, но девушка знала его очень хорошо и отлавливала всегда. Теперь в ход пошли важные, на взгляд младшего брата, доводы, но пока Тори удавалось их разбить. Но она очень устала. Конечно, не она одна, но сейчас ей никто не мог помочь. Почти в каждой семье были несовершеннолетние вампиры, рвавшиеся на передовую. И с каждым вопрос решался отдельно. Девушка, не желая никого беспокоить, скрывала, что Каф все сильнее и сильнее рвался к отцу. А у нее все меньше и меньше оставалось сил.