Другой мир: Рубиновая кровь

Глава 8

Мне казалось, будто я сплю, и это все мне снится. Даже надеялась. Но мои трясущиеся руки и страх, сковавший тело, говорили об обратном. Мой сводный брат, Денис, человек, которого я так хорошо знала, оказался…мистическим существом. Вампиром. Но такое бывает только в книгах и фильмах. В жизни это невозможно! Нет, видимо, все-таки возможно.

- Как ты?... Почему?...Как это произошло? – я осмелилась поднять голову и взглянуть на брата.

Видно парень немного расслабился, потому что на его губах появилась усмешка.

- Ты же смотрела «Дневники Вампира» и «Сумерки». Как это обычно случается?

Я снова опустила глаза и пробормотала:

- Ну, там же все-таки сказка…

Денис рассмеялся:

- В каждой сказке есть доля правды, сестренка. Откуда тогда берутся все идеи в кино?

- Да уж, это точно.

- Ладно, а теперь серьезно. Если готова, то слушай: Это случилось в тысяча восемьсот девяносто втором году, тогда мне было всего девятнадцать, - услышав это, я была в шоке, но ничего не сказала, а просто слушала молча, - Я учился в Московском медицинском университете вместе со своим приятелем Владимиром. Мы были очень близки, пока на балу не встретили одну прекрасную юную девушку. Ее звали Лиза. Она училась в институте благородных девиц. Елизавета  была настолько красива, с длинными вьющимися волосами цвета золота и яркими изумрудными глазами. И это притягивало словно по волшебству. В Лизу влюбились мы оба. Я и Вольдемар. И именно это привело к нашей горячей ссоре и дальнейшим событиям, перевернувшим мою жизнь. Лиза не признавалась нам, кого она выбрала и выбрала ли вообще. Хотя каждый из нас ухаживал за ней, признавался в чувствах, но она молчала и только бегала из объятья одного в объятия другого. И даже не пыталась это скрыть.  Тогда мы окончательно разругались с Владимиром. Я вызвал его на дуэль. Сражались мы на саблях в далекой, запущенной глуши, поэтому никто не знал об этом. Тем более это было запрещено. Мы сражались честно и упорно, и все-таки решающий удар был нанесен мне Вольдемаром. Я помню те смешанные чувства и ощущения боли и нереальности происходящего, когда сабля пронзила мой живот. Всегда мой приятель был честным и благородным, но эта ненависть полностью изменила его. Когда я рухнул на влажную траву, задыхаясь от боли и страха, он даже не взглянул на меня. Только сложил саблю обратно в ножны, развернулся и ушел, - при этих горьких воспоминаниях Денис зажмурился, да так сильно, будто бы они причиняли ему настоящую муку. Наверное, так и было. Но он быстро оправился и, не позволив себе поддаться слабости, продолжил, - Не знаю, сколько я так пролежал, истекая кровью. Вроде даже потерял сознание, но когда открыл глаза, я заметил надвигающийся на меня силуэт крепкого мужчины. Я не испугался, просто лежал и ждал своей участи. Когда человек подошел совсем близко, мне удалось его рассмотреть. Это был взрослый мужчина лет тридцати пяти, с бледной кожей, серыми глазами и с острыми, ярко выраженными чертами лица. Я разглядел на нем воротник белой рубашки и серый плащ, похожий на те, которые носят аристократы. В его глазах бушевало много эмоций, но ничего, кроме жесткой решимости, прочитать было нельзя. Я думал, что он решил меня добить, когда вытащил из кармана искусно отделанный клинок, но вместо того, чтобы всадить его в меня или перерезать горло, мужчина провел лезвиям клинка по своей ладони, и когда на ней выступила кровь, заставил меня ее выпить. Я ужаснулся, но сил сопротивляться не было. После я почувствовал прилив сил и прекращение боли, и когда я смог подняться на ноги, человек отвел меня в свой особняк в самой заросшей и непроходимой части леса. После этого началось превращение. Энергия во мне прибавлялась с каждым днем, как и сила. Но с ними увеличивалась и жажда крови. Я не понимал, что со мной происходит, поэтому потребовал ответа. Тогда он мне все и рассказал.

- Этот человек тоже был… вампиром? – осмелилась я спросить.

- О, да. Он был одним из сильнейших вампиров того времени. И, кроме того, он был еще и одним из первых. А звали его Александр Оболенский. Он научил меня всему, что умел сам. Он тренировал мою силу воли, не давая кровь по несколько дней, объясняя это тем, что благодаря моему бессмертию, у меня будут периоды жизни, когда она будет просто не доступна. Он научил меня драться, заставил привыкать к боли, заставляя пить святую воду или закалывая мечом, - заметив мое, не совсем понимающее и даже ошарашенное выражение лица, он усмехнулся и пояснил, - Раны от оружия не причиняют нам вреда, за счёт быстрой регенерации. Боль – да, вред – нет. Если мы совсем не ослаблены, конечно. Но даже при этом условии это меня не убьет.

- А что убьет? – тут проснулось мое детское любопытство.

Денис щелкнул меня по носу.

- Неужели ты надеешься, что я тебе это скажу?

Я сразу поникла.

Денис рассмеялся.

- Ладно, слушай дальше.  После той дуэли я старался никого не подпускать к себе слишком близко, потому что предательство друга выбило меня из колеи на долгий срок. Близок я был только с одним человеком – Александром. Он стал мне отцом и другом. Он воспитывал меня, ругал, учил, но никогда не хвалил. И я понимаю почему. Это расслабило бы меня и я мог решить, что раз уж меня похвалили, то я и так хорош. Так было все мое детство. Гувернанты и родители никогда не ругали меня, а только потакали. Но Александр хорошо меня знал, поэтому делал наоборот. В тысяча девятьсот девяносто восьмом в нашу жизнь пришла Маша. Мария Федоровна. Ты ее знаешь, как мою мать. Ей тогда было двадцать шесть. Она познакомилась с Александром в баре и они влюбились. Влюбились друг в друга. Он даже рассказал ей про свою сущность. Так сильно он любил ее. Но у моего отца это было в первый и последний раз. Он влюбился без памяти, и это убило его. Во время стычки с оборотнями за территорию – да, они тоже существуют – в две тысячи втором году,  Маша случайно им попалась,  и они шантажировали этим его. Он не мог драться, пока она была у них в лапах и оборотни убили его. Как – не скажу! После этого мы с Машей сначала были в трауре, а потом она вдруг заявила, что я подросток, по крайней мере, так выгляжу, и мне надо жить как подросток. Она оформила на меня опекунство, что мне тогда казалось странным, ведь я старше ее на целых девяносто девять лет. И я пошел в школу. Несколько лет спустя она познакомилась с твоим отцом. Ну, а дальше ты знаешь.